Гнев
Шрифт:
— Придется заночевать здесь, — сказал Никисима. — С утра еще раз попробуем что-нибудь сделать.
Багровый от злости, Сирано приказал поставить автомобили четырехугольником, выслать охрану и установить пулеметы. Внутри четырехугольника разбили палатку для лейтенанта.
В отряде Сирано было не больше тридцати человек. Лейтенант запретил разводить огонь. Люди остались без горячей пищи. Ужинали стоя, прислонившись к бортам грузовиков. Жадно проглатывали сухие, жесткие комки холодного риса, смешанного с кислой редькой. Сирано забрался в палатку, за ним вползли унтер Накатани и Никисима. Лейтенант зло выругался.
— Послушайте, Накатани, нельзя ли выпить чего-нибудь?
— Пожалуйста, господин лейтенант, есть немного
Накатани протянул флягу лейтенанту. Отпив несколько глотков, Сирано передал флягу Никисима. Саке было немного, а лейтенант был все еще взбешен. Унтер выполз из палатки и вернулся с двумя полными флягами.
— Вот, — пьянея, бормотал Сирано, — влетит нам за потерю груза да за опоздание! Завтра полковник хотел начать операцию по очистке всего этого района. А еще неизвестно, прибудем ли мы завтра. Это вы виноваты, Никисима. Надо было сперва осмотреть мост.
5
Саке — рисовая водка.
— Что его смотреть, — вяло ответил механик. — Мост, как мост. Здесь везде такие мосты. Чуть ступишь, а он уже под воду…
Партизаны из-за кустов напряженно следили за японским отрядом. Темнота наступала медленно. Весна стремилась к лету, дни стояли длинные. На берегу было еще светло. Часовые размеренно шагали вокруг грузовиков. О Лан запретила бойцам разговаривать и шевелиться. Надо было терпеливо ждать поздней ночи.
Из лагеря доносился голос Накатани. Он пел, выдерживая после каждой фразы большую паузу:
Тихий свет струит безмолвная луна. На щитах уснули воины, не на тюфяках. Что ждет завтра — неизвестно изголовью трав. Сны, куда вы приведете, по ночи блуждая? Битва в полдень так свирепа в этот день была, Но с успехом убивали самураи своего врага…В японском лагере кто-то выругался, песня оборвалась. Наступила тишина. Медленно всплывала луна. Тихо шумела река. Солдаты спали.
Из кустов поползли партизаны. Бесшумно и стремительно пробрались они к лагерю и замерли. Двое часовых охраняли лагерь. Они ходили вокруг, каждый раз встречаясь. О Лан присела возле куста на корточки, подождала, пока подойдет часовой, и молниеносно прыгнула на него, зажав ему рот своими сильными руками. Часовой уронил винтовку, и они оба покатились по земле. О Лан задушила часового, не дав ему даже крикнуть. В это время Сун и Ла Лин покончили с другим часовым. Лагерь спал. Партизанки проникли в палатку лейтенанта Сирано. Сонные враги почти не оказывали сопротивления. Они вскакивали на ноги и, сраженные, падали на Землю.
Отряд О Лан захватил богатую добычу: автомобили были нагружены патронами, пулеметными лентами, гранатами. Сун восхищенно гладил и обнимал два новеньких пулемета. Партизанки опустошили грузовики, и О Лап приказала сжечь машины, ибо автомобили эти не могли пригодиться им в бездорожных сопках. Длинные языки пламени рванулись к небу. Лагерь запылал большим костром. Река заиграла огненными искрами.
Японцы наступали. Огнем танков и авиации они теснили партизан. Китайцы отходили, неся большие потери. Самолеты проносились над партизанами бреющим полетом, ожесточенно разливая пулеметный огонь. Ползли японские танки, и ничто не могло их остановить. Они двигались по трупам бойцов, вдавливая их в землю. Иногда японцы задерживали наступление, поджидая отстающую от танков пехоту. Этими минутами партизаны пользовались для того, чтобы вновь собраться с силами и рвануться в контрнаступление. Но пехота подтягивалась к танкам, и
Чжао Шан-чжи и Ван стоят на коленях. Над ними проносится самолет, и они яростно обливают его пулеметным огнем. Истребитель качнулся в воздухе и тяжело грохнулся на каменистую почву. В следующее мгновение гулкий взрыв разметал по полю куски крыльев, колеса. Остатки самолета вспыхнули, и мягкое голубое пламя плеснуло в небо.
Полковник Нагата захрипел и закусил верхнюю губу, когда истребитель упал на землю. С холма полковник следит в бинокль за ходом боя. Он видит, как японский отряд теснит партизан; у японцев осталось три танка и один самолет. Но вот самолет поднялся высоко в небо и пошел на юг. У него кончились боеприпасы. Пехота идет за танками. Солдаты приканчивают раненых партизан. Один танк остановился, заглох мотор. Два других пошли дальше…
Ван лежит на земле. В каждой руке у него связка гранат. Танк наползает на него все ближе. Еще несколько секунд — и гусеница раздавит его. Ван вскакивает на ноги… Связка гранат рвет гусеничную передачу, другая падает в открытый люк танка. Танк дыбится на ходу, словно конь. Из открытого люка несутся стоны…
Через все поле быстро движется другой танк. Он останавливается возле первого, у которого заглох мотор. Партизаны вновь группируются для контрудара. Японская пехота получает приказ вернуться к танкам, укрыть их от партизан. Полковник Нагата нервничает. Он чрезмерно бледен. Нагата приказывает ввести в бой резервы.
Чжао Шан-чжи скорбным взглядом окидывает поле. Партизаны понесли большие потери. Несколько сот человек скошено огнем. Продолжать бой — значит потерять еще больше. И Чжао отдает приказ об отступлении в сопки.
Тогда с правого фланга начали наступать тщательно укрытые до этого японские резервные части. В лоб отряду ударила японская пехота. И вновь загрохотали танки, посылая в партизан жаркие рои пуль. Нагата вместе с офицерами штаба покинул холм и следовал в тылу у пехоты. Все японские наличные силы были пущены в ход. Полковник твердо решил покончить еще до темноты с отрядом Чжао Шан-чжи.
Осенний день был на исходе. По узкой дороге, мокрой от недавнего дождя, быстро шел вооруженный отряд. Бойцы шли торопливо, не останавливаясь на отдых. Два пулемета катились по мягкой земле. Рядом с О Лан шел Цин, юный партизанский разведчик. Размахивая руками, он взволнованно рассказывал ей о сражении с японцами и о потерях партизан.
О Лан смотрела вперед, плотно сжав губы. Изредка она оборачивалась и резким голосом поторапливала бойцов.
Ее отряд стал неузнаваем. Люди, познавшие порох и кровь, смотрели прямо, не опуская головы. Вместо халатов все бойцы носили короткие, стянутые в талии ватные куртки; такие же шаровары, подвязанные у щиколоток, облегали ноги. За плечами у всех висели ружья, у многих на поясах болтались гранаты. Да и сам отряд увеличился в несколько раз. Весть о бесстрашной партизанке О Лан прокатилась волной по всем манчжурским деревням. И в отряд О Лан шли девушки и старухи, шли люди, ненавидевшие японских хищников. В отряде были и мужчины, присоединившиеся к партизанкам во время боевых походов. Бойцы уверенно шли за О Лан. Большой ум и смелость сочетались в ней с беспощадностью к врагу и упорством в борьбе.
Цин выпрашивал у О Лан гранату.
— Мне очень нужно. Дай! — говорил он.
— Ты ведь не знаешь, что с ней делать. Она еще разорвется у тебя в руках.
— О Лан, я умею с ней обращаться. Она мне очень нужна. Дай!
О Лан уступила, приказав Ла Лин выдать Цину гранату. Мальчик с восторгом прикрепил ее к поясу и сказал:
— Я ее брошу в самую гущу японцев. Мы еще мало отомстили за Суна, помнишь — того самого, которому японцы отрубили голову.
Уже начало темнеть, когда до отряда О Лан донеслись разрывы гранат и трескотня пулеметов. Цин пошел вперед — разведать обстановку. Бойцы в нетерпении ждали его возвращения. Цин быстро вернулся.