Гниль
Шрифт:
С острия на снег стекала вязкая чёрная бурда, едва ли напоминавшая кровь. Генка отпустил запястье друга, от увиденного его стало рвать.
Ведомый адреналином Пашка разглядел, что электрик в беде и на мгновение замер, на месте не зная, что делать.
Повариха взялась, за старое и одним резким движением притянула его к себе. Она неестественно широко открыла рот, вывалив наружу воспаленный синий язык, раздутый и гадливый от покрывающих его поверхность маслянистых пузырей. Её рука так крепко сжала его плечо, что Пашка заорал, извиваясь от боли
Пара ударов баллоном по бокам подростка не заставили в этот раз его ослабить хватку. Электрик уже чувствовал на своём лице зловонное дыхание твари ведущего манёвр на захват его горла. Нужно было что-то придумать. Иначе кранты. Точно откровение осознал Максим Бронеславович. Ему до усрачки захотелось жить.
Вновь всплеск адреналина в крови и мужчина упал на спину, придавливая своим весом тварь к земле. Затем ударил затылком, намереваясь попасть в голову твари и ему это удалось: нос подростка хлюпнул, мягко и сочно, как гнилой арбуз. «Так тебе сука», торжествуя, шепнул про себя электрик и стал подниматься на ноги. Рано. Тварь со свистом впилась ему в куртку, шустро заскребли ногти, разрывая на части водоотталкивающую ткань.
Мужчина уже чувствовал, как острые когти царапают сквозь порванный свитер кожу и от страха, граничившего с паникой, резко извернулся, одним плавным движением расстегнул молнию на куртке и точно уж выскользнул из неё. Взял в руки баллон и ударил замершую на месте тварь с застрявшими в куртке когтями прямо в морду, на этот раз крепко припечатывая её к земле.
— Получай сука, — кричал он и наносил удар за ударом, совсем обезумев от ярости.
— Что, подавилась сука?! — Лицо подростка превратилась в кроваво-чёрную кашу.
— Максим Бронеславович, Максим Бронеславович, — детский хриплый голос шёл издалека.
Он вздрогнул и оглянулся, намертво сжимая в руках баллон. За спиной мужчины стояли очумевшие Генка и Пашка, бледные с вытаращенными глазами. Воробьёв ещё где-то вымазался как чёрт в какой-то чёрной слизи. Пашка держал в руках небольшой топорик, лезвие которого было в той же чёрной слизи, что и его лицо и одежда.
Электрик шумно выдохнул, успокоился и осмотрелся. Голова подростка лежащего на земле была расплющена, но руки ещё сжимались и разжимались, точно жили своей, отдельной от мозга жизнью.
Осознав, что натворил, электрик вздрогнул, всё тело разом заколотило точно в приступе лихорадки. «Что же это я сделал? Так вот просто и убил его», пробивалась в сознание мысль, от которой он временно решительно отмахнулся.
Максим Бронеславович перевёл взгляд на мальцов. Пашка тяжело дышал. Генка выглядел позеленевшим, почти как огурец. Малец, совсем как огурец. Бронеславович хихикнул, вглядываясь в их лица.
Они ждали его действий. Сейчас мужчина был нужен им. Эта мысль и вывела разум электрика из чёрной дыры, сумасшествия,
Мужчина, опустил баллон и направился к мальцам.
К их удаче, дверь корпуса завхоза запиралась на ключ и на щеколду.
Внутри помещения было темно и холодно. Пахло пылью. И чем-то едким, но, похоже, никого живого во владениях завхоза не было.
Электрик нашёл стоящую у стены буржуйку, которую можно было затопить. В ящике стола стояло две бутылки водки, сухари и зачерствевшие пряники. «Ничего с голоду не помрём». Эта мысль принесла неожиданное облегчение и вызвала на его заметно осунувшемся лице улыбку.
Обшарив все закутки, они нашли останки. Хотя то, что лежало на полу — и останками назвать было трудно. Ржаво бурая пыль, осколок черепа всё лежало под грудой вещей. Штаны, резиновые сапоги, да куртка старого фасона с большими пуговицами и поясом, помогли определить владельца.
— Медведев. Пухом тебе земелька, — рассеянно добавил электрик. — Значит, он здесь забаррикадировался и помёр.
— И мы такими станем, да? — неожиданно спросил Генка. Электрик покачал головой.
— Чёрт его знает, но очень надеюсь, что нет. Мы выберемся.
— А как вообще заражаются? — спросил Воробьёв.
— Может эти твари своей пылью заражают, как думаете? — пораздумывал и выдвинул гипотезу электрик и побледнел. Вспомнил, что сам то спор надышался уже с лихвой.
— Мы обязательно выберемся да Максим Бронеславович, когда рацию охранников найдём, да и телефон здесь ведь должен быть? Я точно помню, когда сюда за журналом с урока труда заходил. На столе старый телефон стоял.
— Всё нормально будет. Выберемся пацаны! — бодро сказал электрик, чтобы в первую очередь подвигнуть самого себя к действию. Он улыбнулся и сказал:
— Ну, давайте разбежались уже и начали поиски полезностей?!
Телефон на столе работал, но толку с этого не было.
Судя по заметкам в блокноте, внутренний вызов направлялся только в кабинет начальства. Электрик положил бесполезную трубку на место. Ему трудно было смотреть в глаза ребятам.
— Итак, значит план б, — сказал мужчина и достал пряники, налил холодной воды из под крана в кружки. Размешал растворимый кофе, найденный в шкафчике над раковиной, добавил сахар. Пряники хоть и черствые мигом разошлись на ура. Кофе тоже был выпит и ребята сразу чуток повеселели. Говорить никому не хотелось.
Накатила дремота, в которой запросто можно было убедить себя, что всё будет хорошо и рано или поздно их спасут. В теории так быть могло, а в этой сложной ситуации очень трудно было предугадать как всё повернется.
За окном виднелись продуктовые машины. Сколько они здесь стоят? Почему никто на заводах не объявил тревогу. Почему никто не приехал, проверить, что случилось с водителями? Что-то было не так. Что-то не складывалось в общей картине.
Чтобы отогнать пугающие до дрожи в коленях мысли, электрик всё же решил хоть что-то да сказать: