Гностицизм

Хёллер Стефан

«Аскевианский Кодекс», который часто называют «Пистис София» (в связи с известностью этого текста), содержит множество полезных данных о ритуалах, включая трактат (отдельные письмена, некоторые из которых были связаны в кодекс) исключительно о магии и таинствах, которые обделили вниманием ученые. Можно упомянуть один яркий пример, историю о возвращении Софии, с её многочисленными «покаяниями», адресованными стражам эонических сил. Эта история, несомненно, предполагает ритуальную драму, легко обратимую в действие литургического назначения. Изложенное восхождение Софии вполне может быть самой литургией.

В этой истинной сокровищнице гностических текстов, библиотеке Наг-Хаммади, есть шесть основных и

несколько небольших трактатов, которые главным образом содержат литургические и церемониальные материалы. Уникальным среди них является «Рассуждение о восьмерке и девятке». Хотя инициатором здесь выступает герметический проповедник, называемый «Отцом», а христианская терминология вовсе отсутствует, содержание трактата чрезвычайно похоже на другой посвятительный дискурс, использующий мифы об Иисусе. Совершенно очевидно, что текст отражает глубокие психологические состояния экстаза и, таким образом, отображает индивидуальную духовную трансформацию. Следующий отрывок декларируется инициатором после того, как он пережил измененное состояние сознания, вызванное долгим магическим воззванием великой поэтической красоты:

«Как мне рассказать тебе обо Всем! Я […] Я вижу Нус, который движет душу. Тот, который будит меня от божественного забвения. Ты даешь мне силу. Я вижу тебя. Я хочу говорить. Страх удерживает меня. Я нашел исток силы, который выше всех сил, у которого нет начала. Я вижу фонтан, пузырящийся жизнью. Я сказал, о мой сын: “Я — Нус”. Я видел. Слово не может выразить, что я видел. Вся восьмеричность, о мой сын, и души, которые в ней, и ангелы поют гимн в тишине. Но я, Нус, я постигаю”»

Лейтмотив трансцендентного экстаза, вполне очевидный в данном отрывке, можно найти в многочисленных других гностических работах. Хорошим примером является знаменитый «Гимн Иисуса», который входит в состав «Деяний Иоанна». Как отмечает Дж.Р.С. Мид, этот текст представляет собой скорее не изложение слов Иисуса и его апостолов, как сообщается, танцевавших вокруг него накануне его арест и испытания, а ритуал, предположительно инициатического свойства, исполняемый, как Евхаристия, «в воспоминание о нем». Опыт экстаза описывается в контексте экстатического танца, который является не только описанием события, давно произошедшего, но также и тем, что может быть повторено гностическими искателями.

Что же все-таки это все означает для современных искателей гнозиса? Записи таинств и ритуалов в древних гностических документах обращают наше внимание за пределы познающего ума, имеющего отношение к доктрине, философии и теоретической формулировке истины, на психическую реальность, которой родственны символ, миф и ритуал. Гностики, которые олицетворяли в рамках христианской традиции первую попытку трансформации взамен веры и заповедей, приблизились к этой психической реальности с качествами и шифрами, соответствующими её природе. Данные показывают, что именно от этих мистических психологов и техников экстаза экзотерическая церковь вобрала в свой репертуар таинства, хотя этот долг остается непризнанным около двух тысяч лет. Таким образом, хотя мы находим работы богословов бесполезными в поиске гнозиса, мы можем все-таки обнаружить многое о нем в традиционных христианских таинствах, выражающих нерационально, вневременно, через соответствующие психические состояния, неизменно адекватную систему связных утверждений о конечной реальности всех вещей.

Как красота — в глазах наблюдателя, так и истинный эзотеризм — в понимании знающего. Изучение техник экстаза дает лишь небольшую пользу; только практика раскрывает их истинную преобразующую силу. Как в «Гимне Иисуса» гностические ученики были призваны присоединиться к мистическому круговому танцу вокруг их мастера, так и стремящийся сегодняшний гностик призывается

к ритуальной практике, а не к теоретизированию. Ибо истина и важность этих слов Иисуса по-прежнему с нами:

«Теперь откликнитесь на мой танец! Узрите себя во Мне, говорящем. И видя, что я делаю, храните молчание о Моих таинствах. Поймите через танец, что Я делаю… Тот, кто не танцует, не знает, что происходит» («Гимн Иисуса»)

Глава 8. От Самарии до Александрии: некоторые ранние гностические Учителя

Если бы кто-то спросил ранних гностических учителей о происхождении их философии, они бы, весьма вероятно, ответили, что знания им открыли божественные посланники, которые пришли из небесных эонов, чтобы принести человечеству освободительную истину. К числу посланников и их посредников можно отнести Адама, Сифа, Норею, Еноха и Иисуса. Несмотря на то, что эти мифические основания начал гностицизма не выдерживают исторической проверки, это не означает, что они не содержат в себе определенного рода истины. Ибо в любом веке и в любой культуре были мужчины и женщины, которые признавали, что поскольку проблемы мира не могут быть решены на своих собственных условиях, необходимо привлечение запредельной мудрости. Затем эти люди приступили к развитию необычного, возвышенного состояния сознания, дабы поднять свое восприятие к реальности за пределами этого мира, где может быть обнаружена искомая мудрость. В этом смысле мифические основания, утверждающие, что Гностицизм имеет свой источник в запредельном, являются истинными.

Говоря исторически и географически, гностицизм развился в тоже время и в тех же местах, что и раннее Христианство, с которым он был и остается переплетенным — в Палестине, Сирии, Самарии, Антолии, а позднее и в Птолемеевом Египте. С расшифровкой Свитков Мертвого Моря стало очевидным, что, по крайней мере, некоторые элементы гностической традиции восходили к Ессеям. Теории некоторых ученых, которые приписывают происхождение гностицизма иранским или даже индийским влияниям, ныне в большинстве случаев опровергнуты. Земли ближневосточной духовности, с их визионерским апокалиптизмом и откровениями, с их мессианским пылом, а также мистическими и аскетическими общинами — в настоящее время считаются колыбелью гностицизма.

Симон Маг — летающий гностик

Самый ранний гностический пророк, известный в истории — это Симон Волхв (или, если использовать его латинское имя — Симон Маг). Симон родился в городе Гитта, Самария — это обстоятельство идентифицирует его как своего рода еретика по факту рождения, так как самаритяне были издавна известны как последователи еретической формы Иудаизма, отвергавшие иерусалимский Храм и практиковавшие поклонение на священной горе в Самарии. Весьма вероятно, что Симон был учеником Иоанна Крестителя, который руководил школой пророков, одним из «выпусников» которой мог быть Иисус, а другим — сам Симон. Третьей такой фигурой мог быть Досифей (или Достай), о котором почти ничего неизвестно, за исключением того, что он был арабского происхождения.

Имеющиеся источники мало сообщают нам о жизни и учении Симона. Самый древний из них — краткое и враждебное упоминание в «Деяниях Апостолов» (8.9-12). В этом отрывке Симон, обращенный в христианство и крещеный апостолом Филиппом, восторгается чудесами, совершаемыми апостолами и делает предложение о покупке у них этих сверхъестественных сил (термин симония, обозначающий продажу церковных полномочий, пришел из этой истории). Отец церкви Иустин помещает Симона во время правления Императора Клавдия (41-54 н.э.) и рассказывает, что Симон имел большое число последователей в Самарии, где его считали божественных существом.