Гоблин
Шрифт:
Хипстер остановился, не забыв тут же заскочить под козырек, о чем-то спросил, а затем, показав в сторону улицы, погрозил пальцем. Охранник вскочил, вскидывая ружье на плечо и вытягиваясь в струнку. Компания двинулась по тут же начавшему раскачиваться мосту, а я, не теряя времени, вломился в кусты, резко уходя правей и ниже по течению.
Найдя подходящее место, я быстро заправил штаны в берцы, подтянул ремень. Затем, достав рацию из кармана куртки, подвесил ее повыше, проверил оружие. Твою мать, как я ненавижу лазить в воду этих южных рек, где во время дождей плавает
Первый шаг — и я сразу провалился в поток по колено, а потом и по пояс. Водичка, между прочим, совсем не показалась мне теплой. Одежда неприятно облепила тело. Течение оказалось сильным, но шагать с осторожностью все же позволяло. А мы медленно и пойдем! Глубже я уже не проваливался. Бурун был рядом, за ним — более-менее спокойная вода. Похоже, под мостом нешуточная глубина, хорошо, что я там не пошел.
В бок что-то ткнулось, я увидел приличных размеров извивающуюся змеюку, плывущую в течении, и чуть не вскрикнул, ограничившись тихой репликой:
— Откуда вы лезете, да что ж такое…
Тук! Еще одна!
— Суки, отвалите!
Нет уж, лучше быстрей! Вцепившись руками в ветки, я сильно подтянулся и быстро выбрался на берег. Теперь нужно скоренько выйти к главной улице. Я стартовал пулей. Не разбирая дороги перед собой, рванул прямо. Кусты и низкие ветви деревьев норовили опасно хлестнуть по лицу, ноги запутывались в траве и проваливались между кочками, кровь кипела, сердце подскочило к горлу. Сколько растительности! Местная флора биологически и климатически гораздо более активна, чем на севере, любой чертов силос прет вверх, как на удобрениях.
Показалась тропинка, пролегающая через неглубокий овраг и небольшую просеку за ним. Фонарь включать по-прежнему было нельзя. Легко преодолев овраг, я только ступил на просеку, как что-то услышал. Ветка хрустнула… И еще раз.
Что-то живое двигалось мне навстречу.
Большое. Опасно большое! Зараза, оно дышит! Глубоко, сильно и очень, очень тревожно! Вдруг шумы стихли. Я тоже замер. Было ясно, что поблизости кто-то есть. Оно что, скрадывать меня собирается?
Бледный свет опять появившихся звезд почти не проникал в темноту подлеска, и всюду царствовала жуткая тишина, прерываемая лишь звоном насекомых, которых в такой чаще всегда предостаточно. Вглядываясь в туман, я стоял так тихо, что мне было слышно все, что делается вокруг, можно и головой не крутить. Змея проползла, мышь проскочила, треснул сук на дереве, сломанный ночной птицей… Кажется, что если прислушаться лучше, то различишь, как по стволам деревьев стекают струйки дождя. Ненавижу всю эту ночную жизнь леса!
И тут мои ноздри уловили характерно резкий, тяжелый запах большого хищника.
Определить, кто именно ведет за мной охоту, было очень сложно, здесь много крупных и очень опасных созданий. Чудовище не показывалось, но я его отлично чувствовал. Оно просто чего-то ждало, спрятав в кустах огромную башку с ощерившейся пастью и внимательно наблюдая за поведением человека.
Нож-боуи выскочил из ножен сам собой. Крепкий черный клинок такого размера гарантированно может пробить и толстую шерсть, и шкуру зверя, что никак не отменяет воли случая, удачи. А она очень редко выступает на стороне человека в рукопашной схватке с диким зверем. Пистолет в левую!
Чудовище предупреждающе зарычало. Я же, злой на все эти пляски в зарослях, как сам Сатана на монашеское пение, в ответ зарычал еще громче. С силой топнул ногой по толстой ветке, заставив хищника замолчать в недоумении.
Да пошли вы все! Отступив шагов на десять, я сунул нож в ножны, развернулся и понесся прочь, забыв обо всем на свете и отдавшись под управление инстинкта самосохранения. Выскочив на чистую площадку перед дорогой, на которой берцы шлепали так, что удары звучали падающими гирями, я ракетой взлетел над водоотводной канавой, на ходу доставая второй пистолет, и лишь тогда позволил себе перевести дух. Бежать приходилось в гору. Тело тряслось, пот со лба лился ручьями.
Откуда-то, как назло, доносился невообразимо прекрасный аромат свежего чеснока, шипящих в масле на огромной чугунной сковороде вкусных овощей, дразнящие запахи больших кусков жареного мяса…
Я не знаю, гналось ли оно за мной. И знать не хочу.
К свету хочу, к людям. Может, удастся хлопнуть пару-тройку нехороших парней.
Щелк! Пш-ш…
Звук включившейся радиостанции вывел меня из ступора. Да только вышедши из этого самого ступора, я еще больше захотел кого-нибудь зашибить до смерти. Почему все происходит в самый неподходящий момент, вы что, сговорились все? Я присел за кустом, поднося рацию ко рту. Вызывать меня мог только Эйнар Дагссон, а исландец ни за что не станет дергать находящегося в рейде напарника по пустякам. Значит, случилось что-то очень важное, требующее срочного вмешательства, как минимум, внимания.
Так оно и вышло. Полчаса назад у Дагссона состоялась неожиданная радиосвязь с Юрой Вотяковым. Хоть не уходи никуда!
— Группа Монгола примерно четыре часа назад отправилась вверх по течению, — с несвойственной для него торопливостью сообщил исландец. — Идут втроем на двух моторных лодках.
— Ага, принял, группа выдвинулась по реке. Во второй находится один человек, чтобы можно было взять побольше топлива, — почти прошептал я, поглядывая по сторонам.
— К утру будут.
Сигнал был отличным, надрываться и вслушиваться не приходилось.
— Пожалуй… Но они пойдут мимо, взяв курс на Ишкель, потому что считают, что я нахожусь в локации Речники. Плохо дело… Если будет темно, да еще с утренним туманом, можно не увидеть. Эйнар, тебе нужно срочно связаться с Фортом!
— Это ничего нам не даст, мой друг, — совсем не в нормах радиообмена ответил исландец, просто сказал, по-житейски сказал, и я прямо наяву увидел его снисходительную улыбку. — Ты торопишься с решениями. Юрий вышел на связь для пробы, без всякой гарантии приема.