Гоблин
Шрифт:
Универсальная вещь. Кроме того, посох или жезл являются непременным атрибутом власти — и на Великом Ганге, и на Амазонке. Недаром старейшины Шанхая и Манилы, сидя на лавочках возле своих хижин, держат их именно так, ближе к середине, покачивая увесистым набалдашником трости в назидание непослушной молоди.
Лунный свет, лишь изредка скрываемый облаками, сейчас заливал городок словно прожекторами на вышках. Не хочет спать Кайенна. Из-за ближних сараев выскочила грязно-серая курица и индюк. Птицы много, она то и дело квохчет в сараях, курятина не в дефиците. Затем навстречу мне из-за угла вылетел босоногий ребенок, резво улепетывающий
А вот собак мало, псы всего пару раз лениво тявкнули и замолкли, словно осознавая свое исключительное положение.
Не доходя до главной улицы, цыганский табор повернул налево. Пока, девчата, мне направо! Матрона крикнула, приглашая погостить в резиденции, где они временно остановились, пришлось пообещать, что загляну позже. Долго ходить по улицам я не собирался, пока что нужно прояснить всего лишь три вопроса:
1. Много ли народу на ночных улицах Кайенны в это время, учитывая, что заканчивается субботний день перед ярмаркой.
2. Работает ли на улицах города полицейский патруль, и как часто назгулы губернатора проходят по маршруту.
3. Нет ли в городе признаков какой-нибудь чрезвычайной ситуации.
Чувствовалось, что это тихий, спокойный район.
Дворы и домишки в этой части города маленькие. Богачи, если они тут и есть, не высовываются, живущие в районе люди находятся примерно в одном статусе, все друг у друга на виду, своих отморозков и пьяниц знают наперечет. Живут ровно, бегают к соседям за ручной мукомолкой и каменной солью, которая наряду с патронами и горючим тоже является универсальным средством платежа, или в переулок по соседству к мастеру на все руки, кривому Хуану, который за бутылку дешевого кукурузного самогона или связку копченой рыбы отремонтирует на коленке что угодно.
Берегом со стороны дальнего конца городка, где они и вытащили на берег длинную лодку, под светом звезд прошли двое крепких взрослых мужиков с веслами и ружьями за спиной. Свадьба затихла, наоравшись песен, народ спрятался в помещении. Там только что открылась дверь, звуки музыки вырвались наружу. Кто-то вышел на улицу и сразу согнулся в три погибели в рвотном позыве. Перебрал, болезный.
Дышалось легко, свежий речной воздух ласкал ноздри после недавнего прохода мимо мусорной кучи, песок тихо шуршал под подошвами. Район был все так же пуст, я оказался наедине с ночным городом. Пройдя недалеко по главной улице, заглянул на параллельную и вскоре понял, что никаких патрулей нет. Непорядок, товарищи полиционеры! В Доусоне шериф такого безобразия не допустит. Ведь даже у нас, в спокойном регионе, патруль периодически заезжает с дороги в Посад, контролируя ситуацию до Замка, где секторы со стен контролируют часовые Бероева. Да и людям так спокойней. Восемь человек, где вы притихли? Хорошо, пусть один сидит в дежурке, кто-то болеет. В любом случае один парный патруль должен кататься по улицам или работать в пешем порядке.
Не вижу и чрезвычайной ситуации, все идет своим чередом. Ну и отлично, есть где развернуться. Пора возвращаться к барже, определяться окончательно с планом действий и начинать основную фазу операции.
Оставалось пройти один переулок, когда я заметил тревожный объект. С правой стороны улицы вдалеке стояла фигура
А через несколько шагов я заметил и второй силуэт: слева и чуть ближе к домам прятался толстяк, сидящий на куче хвороста. Да не просто толстяк, а очень толстый человек, килограммов под сто пятьдесят. Ну и рожа у тебя, приятель! С тупой улыбкой и пустыми, безжизненными глазами дурачка. Можно решить, что человек был пьян или накрыт наркотой. Одежда тоже на загляденье: удлиненная куртка без воротника и рукавов, из-под которой на огромном пузе нелепо выпирала рубашка, порванные сандалеты… И он тоже что-то держал в руке. Похоже, железный штырь.
Ясно с вами, идиотами. Вы думаете, что нашли подходящую жертву, и теперь поставите меня на классический гоп-стоп. Гоп не случится, будет Гоб.
Если бы рядом с вами оказался мудрый друг, он объяснил бы, что та улица, по которой двигается Михаил Сомов, на время прохождения становится его улицей. Во мне сейчас столько злости, обиды на себя и выплескивающегося адреналина, что вам стоило бы убежать километров на сто.
Толстый с трудом поднялся. Мужик вдалеке, кажется, тоже пришел в движение, вздрогнул всем телом и начал медленно поднимать голову.
Слева и справа, смотри в оба! Не сбавляя темпа, я приближался к обоим, машинально считая сокращавшиеся между нами метры дистанции. Толстый пока что стоял на месте, нас разделял широкий прогал в заборе и узенькая тропинка, пересекавшая двор по диагонали. Немного стремно проходить мимо такого черта из фильмов ужасов, но делать было нечего, надо. Вот он посмотрел на меня, и в этот момент я смог рассмотреть его полностью. Да, брат, неважнецки ты выглядишь. На меня уставилось покрытое синюшными пятнами одутловатое серое лицо с мешками под глазами. Кожа натянулась, омерзительно облепив череп жировым шаром, а вот губы почему-то провалились. Я смотрел на эту харю, на которой не угадывалось ни единой эмоции мыслящего существа, и, лапая на ходу кобуру, с трудом удержался, чтобы сразу не всадить ему пулю в лоб.
Второй, одетый так же неряшливо, ожил и, подняв голову, начал двигаться навстречу с громким болезненным дыханием. На сморщенном и остроносом лице со впалыми щеками лунным светом горели зрачки ввалившихся глаз. В его руке появился средних размеров арабский кинжал с изогнутым клинком. Этот что-то может, он немного опасней, Сомов, внимание!
Наконец я, не сворачивая, поравнялся с толстым, оставляя его за спиной, некоторая опаска внутри все же зашевелилась. Хотя вряд ли этот кусок жира мог наброситься на меня пантерой и порвать глотку.
Сердце заколотилось сильней, тело в любой момент было готово разжаться пружиной.
Пятнадцать метров… десять… начали.
Тот, что был впереди, остановился, я же двигался все быстрей. Ближе. Ближе! Мы пристально смотрели друг на друга, словно пытаясь друг друга загипнотизировать.
И тут человек в балахоне открыл рот.
— Табак… Динары. Соль тоже годится. Вы же, мистер, наверняка щедры и обязательно поможете двум несчастным, оставшимся без гроша? — И он вновь замолк, привычно пытаясь придавить меня взглядом.