Год девственников
Шрифт:
– Знаю и надеюсь, что вы всегда будете счастливы. Так оно и будет. Он замечательный человек, твой Харви. – Дыхание Дона затруднилось. – Я передаю трубку Джо, – сказал он и резко откинулся на подушки.
Теперь с Фло говорил Джо:
– Ну разве это не прекрасная новость?
– Еще бы! Но как Аннетта себя чувствует? Джо помолчал, прежде чем ответить:
– Прекрасно. Я только что из больницы. Собираюсь что-нибудь перекусить, а завтра по пути на работу загляну к ней снова.
– Передавай ей привет, хорошо? И поблагодари ее и Дона. Дальнейшие новости я услышу завтра вечером, когда приедет Дэниел.
Джо не стал
– Они все здесь, Фло. Все с бокалами в руках, произносят тосты в честь маленькой Фло. До свидания, дорогая!
– До свидания, Джо.
Джо положил трубку, затем поднял бокал, повернулся к тяжело дышащему Дону и вместе со всеми произнес:
– За маленькую Фло! – И добавил: – За ее родителей!
Едва все успели выпить, как сестра Прингл взяла инициативу в свои руки и живо заговорила:
– Ну а теперь мы все займемся своими делами. Поэтому я буду вам очень признательна, мистер Кулсон, если вы позволите мне вернуться к моим делам и немного мне поможете. А вы двое можете идти завтракать.
Джо понимал, почему она спешит, ведь Дону было трудно дышать. Поэтому, взяв Стивена, он быстро вышел из комнаты. Стивен не возражал. Он вообще был очень спокоен все эти дни. Он часами оставался в комнате больного и вел себя очень скромно в присутствии сиделки. Он просто сидел в углу, смотрел на Дона и улыбался, когда глаза их встречались. Но как только сиделка выходила за порог, Стивен быстро подбегал к краю кровати и держал руку Дона столько, сколько тот ему позволял, и, что удивительно, совсем не болтал при этом.
Сиделка попросила Дэниела поднять Дона и подержать, пока она принесет еще подушек. Дэниел держал своего сына, наблюдал за его вздымающейся грудью и страдал вместе с ним. Он все чаще обвинял себя в том, что это из-за него сын так тяжело умирает. Вопрос был вот в чем: действительно ли он хотел освободить Дона от матери или же просто ставил целью взять верх в их родительской войне с Уинифред.
Через несколько минут, проглотив две таблетки и запив их густой коричневой жидкостью, Дон почувствовал себя лучше. Он открыл глаза, посмотрел на отца и сказал со слабой улыбкой:
– Я прервал наш праздник?
– Ничего страшного. Боль ушла?
– Да, почти. Разве наука не прекрасна? – Дон глубоко и медленно вздохнул. – Мне не следует шутить с этим. Часто я лежу здесь и думаю, что же было до того, как появились все эти таблетки и лекарства. Знаешь, папа, – он посмотрел на отца, – в жизни есть такое, чего в больших количествах никто не может вынести. В том числе и счастье. Да, вот уж точно! Ребенок – как же это замечательно… Как ты думаешь, когда они вернутся домой?
– Не знаю, сынок. Я хочу заехать к ним вместе с Джо, по пути на его работу. Но долго я не задержусь. Я поспешу домой и привезу тебе новости от них обеих.
Дон уперся подбородком в грудь и посмотрел вдоль кровати туда, где его бесполезные ноги образовывали под одеялом желоб. На секунду ему показалось, что его носки – это вершины двух гор, а провал в одеяле – это ущелье. Не первый раз уже его рассудок играл с ним в такие игры. Недавно Дон обратил внимание на муху, ползущую по потолку. Это была первая муха, которую он видел в этом году, и ему стало интересно, откуда она взялась. Он с горечью подумал, что даже у этой мухи больше возможностей передвигаться, чем у него. У него был разум, способный осознать
– Они, должно быть, приняли Джо за отца, папа.
– Нет, нет! Он сказал им, кто он.
– Не так. Он говорил, что все они прохаживались вместе взад-вперед, все эти ожидающие отцы. Джо ничего не сказал им, и они подумали, что он и есть отец. – Дон повернулся к Дэниелу и посмотрел ему в глаза. – А может, это правда. Разве нет, папа?
– Вздор, вздор! Что ты себе вбил в голову? Только ты один был в жизни Аннетты, только ты. С Джо они были, как брат и сестра, именно так. Так что не глупи! Во всяком случае, сейчас тебе нужно немного отдохнуть. Я уступаю место сиделке, а уж она-то возьмет тебя в ежовые рукавицы.
Почему люди говорят такие глупости? Дэниел махнул сыну рукой и добавил:
– Я еще загляну перед тем, как поехать в больницу. Может, ты захочешь написать Аннетте записку?
– Да, я напишу… Так я и сделаю… Двадцатью минутами позже, когда Дэниел уже собирался выходить, к нему подбежала Мэгги.
– Я тут подумала, раз Фло не приедет в субботу навестить Уинифред, тебе стоило бы дать знать об этом в больницу. Уинифред, вероятно, будет ждать прихода Фло – единственной посетительницы, которой она рада.
– Да, да, нужно позвонить туда. – Дэниел кивнул. – Можешь это сделать? Мне сейчас нужно идти, а после больницы я вернусь, и весь оставшийся день у меня свободен.
– Хорошо, я позвоню. – Мэгги открыла ему дверь и воскликнула: – Ну и ну! Начинается снегопад, и это в такое-то время… Береги себя.
Дэниел улыбнулся ей:
– Только ради тебя.
Они обменялись долгими взглядами, и Дэниел вышел. Закрыв за ним дверь, Мэгги взяла телефон, набрала номер лечебницы и попросила позвать сестру-хозяйку, объяснив, что ей нужно поговорить насчет одной пациентки, миссис Кулсон. На это ей ответили, что сестра-хозяйка на собрании, но что рядом с телефоном находится сестра Претт из палаты миссис Кулсон. Мэгги согласилась поговорить с ней.
– Я просто хотела предупредить вас, – обратилась Мэгги к сестре Претт, – что миссис Джексон не приедет повидать миссис Кулсон в эту субботу. Дело в том, что у нее в этот день свадьба.
– Очень хорошо. Я передам миссис Кулсон. Ей будет интересно узнать об этом.
– И еще. Не могли бы вы осторожно сказать ей о том, что она теперь бабушка? Ее невестка родила сегодня утром малышку.
– Да это же чудесно! – воскликнул голос на другом конце провода. – Конечно, я передам ей. Как вы меня и предупредили, осторожно. До свидания.