Год девственников
Шрифт:
– Боже Всемогущий! Мальчик мой…
– Не воспринимай это так, папа. Неужели ты хочешь, чтобы я лежал тут и корчился в ожидании своего конца? Ты должен сам прочесть эту книгу, ты многому научишься. Хотя бы перестанешь бояться людей. Я всегда боялся людей, с самого детства. Любой из них был лучше, умнее, выше, глубже меня… Особенно Стивен. Я любил Стивена, но временами и ненавидел его. Эта книга о человеке некрасивом, не производящем на окружающих благоприятного впечатления, но тем не менее завоевавшем величайшее уважение даже среди врагов. Страх – не противоположность любви или уважению, он просто вызывается
Взглянув на него, Дэниел подумал: да, так оно и есть. Странно, но это так. Но как же изменился Дон: он был все так же молод, а говорил, как старик.
– Пойду выпью чего-нибудь, – сказал Дэниел. – А ты, Стивен, – он обернулся к смеющемуся парню на другой кровати, – не смей засыпать, пока я не вернусь. Слышишь меня?
– Я не засну, папа. Я никогда не засыпаю, когда я с Доном. Правда, Дон?
– Правда. Ты хороший сторожевой пес.
– Вот так, папа. Я хороший сторожевой пес. А как ты думаешь, папа, много ли выпадет снега? Сможем мы поиграть в снежки завтра утром?
– Сомневаюсь. Но точно тебе никто не скажет, на улице достаточно холодно. Если тебе что-то понадобится, сам знаешь, звони в звонок. Какое-то время я еще буду на кухне…
Дэниел думал, что Мэгги все еще наверху. Но, видимо, она уже отправилась спать, поскольку кухонный стол был накрыт для завтрака и заслонка была закрыта. Дэниел взял с полки эмалированную сковородку и молча повертел ее в руках. Затем он швырнул ее на боковой столик и вышел в заднюю дверь. Пройдя короткий коридор, он постучался к Мэгги и распахнул дверь.
В первой комнате было темно, только из-под приоткрытой двери спальни пробивалась полоска света.
– Мэгги! – Дэниел взялся за ручку, осторожно открыл дверь и тихо вошел в спальню.
Мэгги сидела в постели. Шепотом она спросила:
– Что-нибудь случилось? Я тебе нужна?
Он заглянул ей в глаза и ответил:
– Да, Мэгги, ты мне нужна. И давай не будем ничего говорить.
Дэниел быстро скинул халат и пижаму, лег рядом с ней и заключил ее в объятия.
8
Не прошло и десяти минут, как из сада около кухни вынырнула большая, одетая в белое фигура. Ощупью она пробиралась вдоль низкой стены, заканчивающейся там, где начинался двор. Она шла, крадучись, мимо конюшен, занятых под гаражи, затем повернула и. наискосок двинулась через двор по направлению к стеклянной двери кладовой. Привычным движением руки она смахнула снег с нижнего замка. Ее пальцы нащупали ключ. Сняв замок, она тихонько открыла дверь и зашла внутрь.
Наткнувшись на огромные сапоги, она отшвырнула их в сторону ногой и продолжила свой путь, пока не дошла до следующей двери, ведущей в комнату, где хранились дрова. Протянула руку направо к поленнице и двинулась к двери, из-под которой выбивалась узкая полоска света. Постояв с минуту, прислушиваясь, она быстро развернулась, ощупала груду дров и выбрала длинное полено. Крепко зажав его, она направилась к этой полоске света.
Широко распахнув дверь свободной рукой, она почти впрыгнула в комнату и замерла.
Уинифред Кулсон оглядела свою кухню. Та выглядела, как обычно, из года в год: все чисто и аккуратно, как она всегда требовала.
Уинифред
Свет горел, но комната была пуста. Уинифред заметила, что рубашка и кальсоны мужа лежат на стуле, на спинке его висели и брюки, а рядом на полу валялись носки. Она шагнула вперед, будто хотела поднять их, но передумала. Она никогда не выносила беспорядка. Порядок был ее идолом: все должно быть аккуратно, даже носовые платки в ящике должны лежать гладкими прямыми рядами. Она постояла, сжимая в руках полено, словно пытаясь его взвесить, затем круто развернулась, вышла в коридор и направилась к лестнице. Но не успела она дойти, как новая мысль поразила ее, словно удар молнии, она быстро побежала обратно и ворвалась в свою спальню. Щелкнула выключателем, очевидно, рассчитывая найти мужа в своей постели. Но и тут никого не оказалось. Все было аккуратно прибрано и стояло на своих местах; лишь высокое зеркало на подвижной раме исчезло… Она разбила его.
Выйдя в коридор, Уинифред снова направилась к лестнице. Но она уже не бежала по ступенькам, а медленно и осторожно кралась. Добравшись до следующего пролета, женщина зашагала к комнате Дона.
Около двери она постояла, прислушиваясь. Ни звука. Тогда она повернула ручку и распахнула дверь. И снова замерла.
Видимо, пораженная тем, что перед ней не оказался Дэниел, она стояла, приоткрыв рот, одной рукой сжимая полено, положенное на плечо. На мгновение ей показалось, что она оглохла, – такая тишина шла от двух кроватей. Но в ту же минуту Дон приподнялся на локтях и шепотом воскликнул:
– Бог мой!
Зато Стивен, спрыгнув с кровати и встав рядом с Доном, закричал в полный голос:
– Уходи отсюда, мама, иди прочь!
Но она, казалось, не замечала его, а смотрела только на Дона и шла к его кровати.
– Где он? – потребовала она.
Судорожно глотая воздух, Дон произнес:
– Мама, мама, сядь…
– Твой отец, где он?
Дон задыхался и не мог ответить, поэтому ответил Стивен:
– Па… па, он на… на кухне.
– Его нет на кухне. – Она все еще смотрела на Дона и при этом размахивала поленом.
– Он там, он там, мама. Давай уходи. Уходи отсюда. Оставь Дона в покое.
Словно ребенок, Стивен вытянул вперед руки, чтобы вытолкнуть ее. Но в тот же миг он закричал, оттого что полено опустилось на его плечо. Уинифред целилась в голову и сделала еще одну попытку. Он прикрыл голову руками. С упрямством дикого зверя она прыгнула на него, ударив поленом. И еще раз, и еще. Когда Стивен рухнул на пол, она пнула его ногой, и он замолк.
Уинифред повернулась к Дону, Дон лежал на спине, глубоко зарывшись в подушки и держась руками за грудь, пытаясь восстановить дыхание. Лицо его исказилось от боли. Мать встала над ним, сверля взглядом. Казалось, прошла вечность, прежде чем она заговорила: