Год Героя
Шрифт:
— Но и мы их разбили! — выкрикнул немолодой высокий мужчина с заплетенными в косички волосами и с орнаментом старейшины на одежде.
— Верно, — согласился Будивой. — И большая заслуга в том — чужака Олеши, который появился в это смутное время в наших землях, — указал жрец на Алексея.
«Наверное, тут я должен засмущаться», — подумал Алексей, стоящий рядом с Бутаком, на которого недовольно косились.
— Князь, — обратился жрец к Родаку, — давай выслушаем Олешу. Он уже помог нам в битве с ящерами. Он поможет нам и в этот раз, — предложил он.
Князь не возражал против предложения Будивоя
«Ну вот, — думал Алексей, снова поднимаясь на возвышение для выступающих. — Нашли крайнего, етить вашу мать. Почему опять я? Чуть что, сразу Косой…»
— Спасибо за доверие, Будивой. Но… олавичи, а что вы хотите от меня услышать? Если честно, то я тоже не знаю, что нам грозит на самом деле и как с ним бороться. Ясно только одно — осенью к нам могут нагрянуть не пятнадцать тысяч ящеров, а несметные орды других тварей, ведомых златовласыми людьми. Также предельно ясно, что это касается не только олавичей. Первый удар на себя снова примут монги. А если мы не устоим, то следующими на пути этих… не знаю, как их называть… окажутся бранны.
Алексей видел, что его внимательно слушают, и продолжил:
— И еще это касается тех уцелевших ящеров, которые сейчас находятся в наших приграничных землях в верховьях Лотвы. Что делать — будем еще думать. Но самым первым шагом нужно заключить союз с монгами и браннами для совместного отражения напасти. Поодиночке мы можем не устоять.
Это предложение, как и опасался Алексей, вызвало бурю негодования в рядах олавичей. Из выкриков было ясно, что ни какого союза с монгами и быть не может. И даже звучали предложения, пользуясь их ослабленностью, нанести по ним удар. Алексей начал всерьез опасаться за жизнь Бутака и попросил князя обеспечить безопасность монга.
Князю с трудом удалось восстановить относительный порядок. И Алексей начал излагать свои соображения дальше, понимая, что сразу преодолеть многовековую ненависть к монгам олавичам вряд ли удастся.
— Олавичи, в любом случае решение принимать вам. Cейчас вы вспоминаете былые обиды и распри. Это всё понятно. Но перед лицом неведомой опасности о них нужно позабыть. Иначе нас всех может ждать впереди только смерть. И это еще не всё. В союз людей Самьнавии нужно также включить кхадов. Им тоже есть за что сражаться. Да не кричите вы! Вы спросили моего совета. Я его высказал. Теперь решать вам. Если есть лучшее решение — предлагайте.
На следующий день Алексей не пошел на Совет. Он уже никак не мог повлиять на его решение. А для себя решение он уже принял. Он не будет пытаться перешибить топор обухом. В благодатной долине басанту ему будут внимать больше. И его помощь пригодится тамошним обитателям. Может, нашествие с юга и не коснется затерянной горной долины. Но он будет осторожным. И горцы будут готовы ко всему.
А пока Алексей прогуливался улицами Идежа в сопровождении Бутака, Кх-х-ха и Икташа. Бродить в такой компании по столице Олавии было небезопасно, поэтому их сопровождали четверо воев, которые были то ли их охранниками, то ли конвоирами.
Бутак, который ранее бывал в городах браннов на побережье, не сильно удивлялся увиденному. А вот Кх-х-ха внимательно рассматривала улицы, дома и встречных людей,
Постепенно народу вокруг них становилось всё больше. Люди шли следом за разношерстной группой, привлекаемые наличием монга и двуногого чудища, с которыми, как все знали, недавно была битва на границе. Из преследующей толпы начали доноситься угрожающие выкрики. В руках идежцев стали появляться камни и палки, кое-где заблестели ножи и мечи. И вот, в конце концов, Алексею вместе с его спутниками озлобленные олавичи преградили дорогу.
Четверо сопровождавших воев, с явной неохотой сомкнув плечи, приготовились защищать троих чужаков. Тревожно оглядываясь, Бутак положил руку на рукоять сабли, Алексей тоже был готов рвануть меч из-за спины.
В этот момент сквозь толпу, расталкивая горожан, к ним протиснулись несколько княжеских дружинников.
— Вас вызывает князь, — доложил старший из них. Дружинники окружили монга и кхада и направились к хоромам князя.
— Чужеземец Олеша! — обратился к Алексею князь. — Твои знания и доблесть помогли нам разбить ящеров. Поэтому Совет принял решение отдать руководство подготовкой к обороне от вторжения в твои руки.
— В мои? — удивился Алексей.
— Да. Уж если кто и сможет объединить под одними знаменами олавичей, монгов да браннов… и еще ящеров, так это ты, странный пришелец из далеких земель. Олавичи будут сражаться вместе с другими народами и ящерами. Мы дадим тебе всё, что для этого надобно. Нужно изготовить много арбалетов и тех… машин.
— Я должен подумать. Завтра утром я скажу, с чего начнем.
В просторном зале языческого храма было всего несколько человек. Двое олавичей что-то рассказывали самому Вервесу. Женщина с ребенком принесла пироги для Токота. Видно, кого-то отправляли в неблизкий путь и сейчас просили бога помочь в дороге.
Старый жрец храма с двумя молодыми помощниками поправлял каменную глыбу с ликом какого-то бога, имени которого Алексей не знал.
Он пришел сюда, чтобы подпитать уставшие за последнее время тело и разум энергетикой храма. Алексей чувствовал себя совершенно измотанным. А в храмах, как он знал, люди из века в век «наслаивают» положительную энергию своими мыслями и молитвами.
Поэтому Алексей, склонив голову, молча стоял в уголке, чтобы его никто не замечал, и старался ни о чем не думать. Никаких мыслей. Только впитывать в себя незримые светлые лучики, которыми пронизано пространство храма. «Думаю, боги не против поделиться своей силой… А мне она понадобится».
— Сеянец пророчит, что в этом году будет не такой обильный урожай, — вывел Алексея из забытья голос жреца рядом. — Э-эх, смутные времена настали. Много людей в этом году уже приняла к себе Ориль. И некоторых Мор. А что будет вскоре? Только богам ведомо. — Сухой старческий голос жреца разносился по всему большому залу. — Олеша, ты можешь сегодня переночевать в храме. Я постелю тебе под ликом Вервеса. Он даст тебе часть своей мудрости и силы.
Алексей даже не удивился, откуда жрец всё знает, в частности, его имя. Он сначала хотел отказаться от такой чести но потом всё же улегся на одеяла, постеленные у подножия князя богов. Скрипнула входная дверь и жрец ушел.