Год лошади
Шрифт:
Табунок ускакал. Александр III подвел своего конягу к большому валуну, грузно вскарабкался на камень и уже с него - пересел на надежную выносливую спину своего битюга. Николай I, зацепив носком стремя, одним броском вскинулся на своего любимца Лорда, который косил круглым глазом и все норовил стать на дыбы.
Петр I легко вспрыгнул на своего жеребца, приударил его босыми пятками - и поскакал, не оглядываясь на второго, запасного коня, на длинном поводу трусившего следом. И три императора друг за другом, - так сказать, в хронологическом порядке, неспешной рысью направились в сторону Санкт-Петербурга...
Одинокий броневичок, натужливо рыча старым изношенным мотором
ПЛАНЕТА ПОДАРКОВ
УБИЙСТВО ЗВЕЗДЫ
Отец и сын лежали лицом вверх в теплой некошеной траве над высоким речным обрывом. Большое тело реки было спокойно и в этом спокойствии угадывалась скрытая до времени сила. Густая августовская ночь стояла у самых глаз, низко опустив крупные сочные звезды. Они влажно отражались в неподвижной воде и падали на самое дно удивленно раскрытых зрачков мальчика. И еще казалось, что от близких звезд пахнет спелостью, как от крепких яблок. Но это просто дыхание ночи ненавязчиво доносило аромат белого налива из прибрежного сада, над которым в .звездном мерцании угадывался крест на старой колокольне.
– Папа, а можно убить звезду - ?тихо спросил мальчик.
– Нет... Звезды бессмертны...
– задумчиво ответил отец, покусывая кисловатый стебелек.
– По сравнению с их веком человеческая жизнь - пылинка.
– И все-таки, люди полетят к звездам - ?недоверчиво допытывался сын.
– Конечно. И человек, как яблочное семечко, даст ростки на других планетах... Он не договорил и прислушался. Откуда-то из-за ближайшего сарая донеслась ругань, пьяное отхаркивание, потом - тупой топот тяжелых сапожищ, - и почти вплотную на лежащих надвинулись смутно различимые в темноте три угловатые глыбы. Отец рывком поднялся, каким-то звериным первобытным чутьем уловив опасность. Мальчик тоже вскочил.
– Эй ты, падаль!
– хрипло выдохнула одна из темных фигур, чиркнув спичкой.
– Нашарь-ка закурить!
– Извините, - спокойно сказал отец.
– Я не курю.
– Ах ты, сука дешевая!
– приходя в мгновенную ярость, просипела вторая глыба.
– Не куришь?
И он нанес слепой удар прямо в лицо отца. Тот уклонился от удара, инстинктивно заслоняя мальчика, левой рукой отбрасывая его за спину. На фоне звездного неба снова прочертил зловещую траекторию круто опускавшийся кулак. Отец несколько тяжеловато пригнулся и точным коротким ударом снизу встретил черную тень на уровне живота. Икнув и хватая воздух, нападающий согнулся пополам и корчась, пополз по земле. А когда вдали уже затихали топанье и крики двух убегавших, - отец вдруг упал навзничь. Еще не успевший как следует испугаться мальчик наклонился над ним. Тускло отсвечивая в звездном сиянии, из левого бока отца торчала плексигласовая рукоятка самодельного ножа. Звезды в его глазах погасли.
– Папа-а-а-а!
– страшный крик осиротевшего человеческого детеныша оглушил и потряс Вселенную.
И с неба сорвалась, мгновенно скользнув к горизонту, ярко вспыхнула и исчезла звезда...
ПУШКА, КОТОРАЯ НЕ ХОТЕЛА СТРЕЛЯТЬ
Это была одна из многочисленных битв на планете Земля, подробности которой затеряны теперь в глубинах Истории...
И если в общих чертах данное событие весьма достоверно отражено в соответствующих хрониках, то некоторые детали этого сражения либо попросту ускользнули от взоров очевидцев, либо оказались им совершенно непонятны.
Попробуем же истолковать смысл тех давних событий с позиций нашего времени...
...Народное восстание, подобно хорошему пороху, вспыхнуло сразу во многих местах. Отряды бедноты двинулись к ненавистному Городу, в котором укрепился
Командиром батареи был старый служака, до потрохов слепо преданный своему властелину. Орудийная прислуга была опытной и вышколенной и пользовалась привилегиями, подобно доверенным слугам в баронском замке. Их не удавалось ни разагитировать, ни купить... А обойти батарею было нельзя, ибо, оставив ее в тылу, восставшие оказывались у стен Города сразу меж двух огней. Во что бы то ни стало - батарею нужно было взять штурмом.
– Огонь!
– хмуро скомандовал командир батареи.
– Покажем этому быдлу, кто хозяин в нашей стране!
Изрыгнуло огонь и дым, черный горький выдох смерти, первое орудие. Его тяжелое ядро проложило заметную просеку в рядах нападавших. Выстрелило и второе орудие, и тоже собрало страшный урожай смерти. Третье орудие молчало... Пушкарь, поднесший фитиль к запальному отверстию, слышал тонкий свист вырывающихся из жерла газов, но... выстрела не произошло.
– Сырой порох!
– крикнул помощник пушкаря и начал механическими движениями заводной куклы шуровать гигантским банником в стволе.
– Давай новый заряд! В зарядную камору тщательно засыпали порцию свежего пороха. Помощником пушкаря был могучий коротконогий силач с низким лбом, поросшим курчавой рыжей шерстью. Поигрывая вздутыми буграми мышц, он легко вкатил в дуло чугунную бомбу...
– Огонь!
– хрипел командир батареи.
– Что вы там возитесь, как беременные крысы?! Огонь!
Пушкарь быстро поднес раздутый фитиль к запальному отверстию, но... Вместо оглушительного грохота, рвущего в клочья воздух и барабанные перепонки, послышалось негромкое добродушное сипение. Орудие едва выплюнуло из своего чудовищного жерла ядро, которое вяло плюхнулось на землю буквально в двух шагах от дульного обреза...
– Отказ!
– завопил помощник пушкаря.
– Снова - отказ! Когда же пушка не выстрелила и в третий раз, он в суеверном ужасе закрыл лицо зудящими ладонями и сел на утрамбованную землю, качаясь из стороны в сторону, словно игрушка "ванькавстанька".
– Это бог... это бог нас наказывает...
– бормотал он.
– Это - бог!
Нападавшие, к счастью, не были неорганизованным стадом, слепо мечущимся по полю под огнем. Их предводители быстро смекнули, что на батарее стало одним орудием меньше, и стали направлять штурмующие отряды в сектор наименьшей опасности. Прямо перед дулом третьей пушки ряды ощетинились грозным повстанческим оружием: дедовскими аркебузами, самодельными пиками, крестьянскими вилами и дубинами, а то и просто - дубовым дрекольем.. Пушкарь терпеливо и сноровисто готовил орудие к новому выстрелу.
– Что тут происходит?!
– рявкнул неожиданно возникший бравый Капитан в шляпе с наполовину отстреленным красным пером.
– Па-а-а-че-м-му молчит третье орудие?! Повешу разгильдяев! На первом же суку! Картечь! Лупи картечью! Что-то несвязно бормоча насчет божьего проклятия, тронувшийся помощник пушкаря протянул ему запальник: у него самого тряслись руки. Капитан сам поджег заряд... И вдруг... вдруг пушка затряслась, тяжко сорвалась с упоров лафета и стала вертеться на месте, словно собака, ловящая себя за хвост! Орудийная прислуга других орудий - и вместе с ними Капитан - бросились врассыпную. Весь заряд картечи пришелся в земляной бруствер... Капитан с белыми от ярости глазами начал трясти за шиворот помощника пушкаря.