Год Мамонта
Шрифт:
— Оседлать? — спросила ведьма.
— Нет, зачем же вам трудиться… — начал было Брант но, заметив признаки зловещей улыбки на лице ведьмы, ухмыльнулся и сказал, — Ну а вы что думали. Мне и так тяжело.
Ведьма повела рукой, и седла переместились на спины коней. Подпруги затянулись сами собой. Брант придвинулся и перебросил Нико через круп коня. Нико заворчал, но не проснулся.
— Посторонитесь, — сказал Брант.
Ведьма поспешно отступила на шаг. Брант вставил ногу в стремя и вскочил в седло. Некоторое время он смотрел на ведьму, размышляя.
— Подойдите ближе, — сказал он. — Ближе, не бойтесь. Ну же!
Ведьма повиновалась. Наклонившись с седла, Брант взял ее рукой за шелковистые волосы, придвинул ее лицо к себе, и поцеловал в губы. Ведьма оценила и отреагировала, и поцелуй получился затяжным.
— За нами не бежать, подлостей не делать, — сказал Брант, хватая поводья второй лошади. — Понятно?
— Да, — покорно и томно сказала ведьма.
Брант кивнул и шагом выехал на дорогу. Отъехав на солидное расстояние от ведьминого дома, он остановился и в два приема перетащил Нико на свое седло, чтобы было удобнее его придерживать. Снова взяв вторую лошадь под узцы, он двинулся вперед, сначала шагом, затем рысцой.
А ведьма вышла на дорогу и долго украдкой смотрела вслед. Какой он милый, думала она. Как счастлива должна быть женщина, которую он любит, и ради которой он здесь.
К вечеру Нико проснулся и начал судорожно икать. Брант остановил лошадей и дал ему съехать на землю.
— Забористо, — сказал Нико слабым голосом. — Я сейчас.
Он сошел с дороги и наклонился. Его вырвало.
— Сейчас бы воды, — пожаловался он.
— Где-то впереди ручей, судя по комарью, — сказал Брант, хлопая себя по щеке. — Влезай на коня, поехали.
С помощью Бранта Нико взобрался в седло. Через четверть часа справа по ходу показался ручей, и Нико повернул к нему первый. Сползши, почти упав, с коня, он повалился на живот и сунул лицо в воду. Брант привязал коней к дереву и тоже напился из ручья. Где-то послышалось кряканье. Брант снял с плеча лук, подаренный подростком-кентавром, вложил стрелу, и подождал. Стая показалась над ручьем, сделала поворот, и пронеслась над головой. Брант выпустил стрелу, не очень рассчитывая попасть — лук был плохой, а стрелы кривоваты — и попал.
— Сиди, — сказал он Нико и побежал поднимать добычу.
Некоторое время спустя, когда уже начало смеркаться, Брант подкинул веток в костер и удовлетворенно откинулся на спину. Нико продолжал терзать остатки мяса, время от времени отползая и тыкаясь лицом в ручей.
— Эта вантитская брага совершенно не согласовывается с желудком настоящего ниверийца, — сообщил он наконец. — Дрянь брага. А что со старухой-то? Я ничего не помню.
— Коней она нам подарила, — сказал Брант.
— А, да? Ну, вот видишь. Мне она сразу понравилась. Толковая старушенция. Знает свое дело.
Брант не ответил. Кругом росли молодые деревца, и можно было нарубить веток и построить шалаш. Брант решил ночевать под открытым небом. Вот только
Лешие в эту ночь их не беспокоили. Где-то подвывали волки. Наутро небо затянулось тучами и стал накрапывать противный мелкий дождь. Брант и Нико позавтракали остатками вчерашней утки. Нико лихо вскочил на коня, как самый что ни на есть заправский наездник. Выехали на дорогу и трусцой направились дальше.
К полудню дождь перестал. Миновали огромное поле, и снова начался редкий лес. Вскоре Брант заметил, что рядом с ними, вдоль дороги, бежит матерый серый волк.
— Вообще-то, — сказал Брант, — волкам полагается в это время спать.
Волк оскалился.
— Он отбился от стаи, — предположил Нико.
Кони прижали уши и задрожали мелко. Брант едва удерживал своего скакуна, а конь Нико заржал, рванул вперед, съехал с дороги и скрылся в чаще.
— Кони у вас дурные какие-то, — сказал волк.
Брант, предпочитая ничему не удивляться, заметил:
— Обычные инстинкты. Почуят волка — пугаются.
— Трусы, — сказал волк. — Куда путь держите? Не к эльфам ли в город?
— Наверное, — ответил Брант. — Скорее всего.
— Беда с этими эльфами, — заметил волк. — Про них говорят, что они озорные. На самом деле они просто злобные и глупые. Нахлебаетесь с ними горя.
— А скажи-ка мне, — сказал Брант, сдерживая коня. — Тут у вас все волки разговаривают?
— Только некоторые. Которые когда-то людьми были.
— А потом в волков превратились?
— Нас превратили. Впрочем, это несущественно. Судя по одежде, вы двое — из Ниверии?
— Да.
— И едете, наверняка, к Волшебнику?
— Правильно. Откуда ты знаешь?
— Останови коня.
Брант потянул узду. Конь, дрожа, остановился. Брант потрепал влажную гриву.
— Я и знать забыл, как она выглядит, Ниверия, — сказал волк. — Волком быть удобнее. Мне, во всяком случае. А было нас сто человек. А в Ниверию вернулись только сорок. Остальные здесь остались. Теперь кто волк, кто эльф, а кто пошел учиться к Волшебнику. Здесь трудно оставаться просто людьми. Спросу много.
— А эльфы эти — не люди?
— Не очень. Впрочем, не знаю. Я, честно говоря, ни разу ни одного эльфа не видел. Речь не об этом. Не слышал ли ты, добрый человек, что сталось с теми сорока, по возвращении?
— Слышал.
— Что же?
Брант помедлил.
— Говорят, они опять сюда пошли в экспедицию. И с тех пор не возвращались.
— Сволочь этот Фалкон. Все возится с преданием своим. Людей не щадит.
— Каким преданием?
— Есть одно предсказание. Вроде бы. Где-то у Волшебника хранится фолиант, и там написано много разного, и про Фалкона тоже. Называется — Инструкции. Типа с большой буквы — Инструкции. Он очень хотел, чтобы мы его доставили в Астафию, чтобы лично ознакомиться.