Год Мамонта
Шрифт:
— Зачем? — спросил Бук.
— У Фокса наверняка есть приказ брать вас лично живым, так что за свою жизнь можете не опасаться. По поводу остальных такого приказа нет.
Кто-то уже открыл окно и заступил на карниз. Раздался стук в дверь. Стук повторился.
Заговорщики спешили, вылезая по одному. Безусловно, они боялись упасть — три этажа! Но Фокса они боялись больше, и потому спешили. И — не успевали.
— Откройте! — крикнули на лестнице. — Именем Рядилища!
Хок понял, что дальше будет хуже. Подойдя к двери, он отодвинул засов. Человек шесть заговорщиков все еще теснились у окна, и Боар среди них. Можно было взять его
Двое успевших кинуться круто обернулись.
— Бросайте оружие, господа мои, — сказал Хок. — А то беда может приключиться.
Они его узнали. Репутация его была им известна. Опальный командир охраны стоял перед ними в своей излюбленной расслабленной, вовсе не боевой, позе с опущенным мечом. Об этой его позе среди охраны и астафских забияк ходили легенды. На людей знающих поза наводила ужас.
Один из охранников оказался знающим и выронил меч. Второй решил спасти честь. Он бросился на Хока, выставив перед собой клинок. Он не понял, каким образом Хок оказался у него за спиной, и почему выставленный вперед клинок куда-то пропал, и почему вдруг пол ушел у него из-под ног — все произошло слишком быстро для понимания. Он понял, что попал в обещанную Хоком беду, лишь когда увидел стремительно приближающуюся к нему оконную раму. Он проломил ее головой и плечами и инстинктивно попытался поймать — рукой, ногой, зубами — карниз, но именно под этим окном карниза не оказалось. Бук, решивший воспользоваться тем, что внимание Хока переключилось на охранников полностью, скользнул было к открытому крайнему окну, намереваясь вылезти на карниз, но остановился — перед самым его лицом в раму вонзился брошенный Хоком кинжал.
Хок повернулся к знающему.
— Мне нужно поговорить с Фоксом с глазу на глаз.
В дверь все это время ломились, и она грозила слететь с петель.
— Я…
— Пойди и позови Фокса. Арбалет отдай мне.
Охранник снял с плеча арбалет и покорно протянул Хоку. Дверь треснула.
— Стойте, стойте! — закричал охранник. — Стойте же, леший вас загрызи! Я сейчас отопру дверь! Не ломитесь!
Хок поставил один из канделябров, освещавших помещение, у самой двери, а остальные два выбросил в пробитое окно. Охранник отпер дверь.
— Здесь Хок, — сказал он.
— С заряженным арбалетом, — донесся голос Хока из одного из темных углов.
Собиравшиеся ворваться в комнату оценили и полумрак, и тени, и голос, и сообщение, и остановились.
— Он требует Фокса, — сказал охранник.
После короткой паузы кто-то поспешил вниз к спокойно стоящему на улице Фоксу.
Фокс оказался в дурацком положении. Отказать Хоку значило признать себя трусом и потерять часть авторитета. Не отказать значило вести переговоры с мятежниками. Профессиональная гордость победила. Фокс взбежал на третий этаж, прыгая через три ступеньки, и вошел в комнату с обнаженным мечом. Он не ожидал увидеть того, что
— Дверь закрой, — сказал Хок из темноты дальнего угла. — А то ведь простудимся, сквозняк. Кстати, в руке у меня заряженный арбалет.
— Где заговорщики? — спросил Фокс.
— Я скажу тебе, где они, если ты закроешь дверь. — Ему вспомнилось донесение одного из ухарей, которым помешали поколотить Главного Священника Редо. — Считаю до одного. Раз.
Фокс закрыл дверь. Глаза начали привыкать к темноте. Хок был в левом углу. Кто-то еще был в правом.
— Тебе нужны заговорщики, а мне нужен пропуск. Услуга за услугу.
— Какой еще пропуск?
— Я хочу покинуть столицу. Мне нужно развеяться. Я переутомился на службе у Фалкона. Двадцать лет без отдыха — не каждый выдержит. Вон там на столе перо и бумага. Пропуск на двоих, чтобы показать на заставе. Пиши.
— Не имею права.
— Ты ведь теперь начальник охраны. У тебя и печать есть на перстне, не так ли?
— Назначение не обнародовано.
— Не ври. Фалкон не мог дать приказ меня задержать, не назначив нового начальника охраны.
— Куда ты собираешься ехать?
— Я не обязан давать тебе отчет. Ты стал начальником, но я не стал твоим подчиненным.
— Ничего я тебе писать не буду.
— Слушай, Фокс, дело такое. Фалкон настолько уверен, что заговорщиков можно взять голыми руками, что он очень рассердится, когда узнает, что они не взяты. И совершенно не важно, кто преградил тебе путь — я, волосатый слон, сборщик налогов, пьяная домохозяйка — он тебе это припомнит. Мне он искал замену много лет. Тебе он найдет ее за неделю.
— Далеко они уйти не могли, — подумал вслух Фокс.
— Уйдут, — сказал Хок. — Чем дольше ты будешь тянуть, тем дальше они смогут уйти.
— Я отдам приказ оцепить квартал.
— Я держу тебя под прицелом. В таком положении трудно отдавать приказы.
— Где гарантия, что после того, как я напишу тебе пропуск, ты мне все расскажешь, а не выстрелишь?
— Даю слово.
— Можно ли верить твоему слову?
— Я не Фалкон, — сказал Хок, и аргумент опять подействовал.
Склоняясь над столом, Фокс написал пропуск, затем обмакнул перстень в чернила, тряхнул им несколько раз, и приложил к бумаге.
— Они ушли через подземный ход, — сказал Хок. — Они выберутся как раз возле Итаниного Рынка, с правой стороны, около дороги. Там будка стоит деревянная, давно брошенная. Знаешь место?
— Знаю.
— Если вы туда поскачете очень быстро, вы сумеете их всех переловить.
— Сомнительно все это, — сказал Фокс.
— Он говорит правду, — донесся голос из правого дальнего угла. — Он сам давал им здесь точные указания, как туда добраться.
Фокс вздрогнул. Ошибиться было невозможно — голос Бука.
— Хватит с тебя? — спросил риторически Хок. — Все. Иди.
Фокс поколебался, но все-таки вышел из комнаты. Сапоги его застучали по лестнице.
— Вы их предали, — сказал Бук.
— Не говорите глупости, — откликнулся Хок, направляясь к двери в спальню.
Он постучал. Никто не отозвался. Тогда он отступил на два шага и выбил дверь ударом ноги.
Сидя на корточках возле стены, Аврора плакала.
— Убийца, — сказала она, плача. — Предатель. Я тебе поверила. Твое слово ничего не стоит.