Год обезьяны
Шрифт:
— Только будь нежным, — попросила она, — и не очень требовательным. У меня это в первый раз в жизни. Честное слово. Кроме моего мужа, у меня никогда и никого не было…
— Я знаю, — сказал он, вдыхая запах ее волос, — я это знаю.
Глава 7
«В год Обезьяны можно ожидать всего, особенно неожиданностей. Все может случиться в этот год. Изменения в политике, бунты, революции, баррикады. Кругом беспорядок и анархия, никто не скучает. Но Обезьяна должна уметь вовремя остановиться, ведь ее год всегда бывает особенным, кармическим для нее».
Он смотрел на сидевшую перед ним женщину и не мог поверить услышанному. Значит, она вошла в квартиру следом за своей дочерью. Этого следовало ожидать. Он должен был помнить, какой у нее смелый характер. Как она могла отпустить свою дочь к одинокому мужчине, который уже сделал ребенка ее троюродной кузине? Ни одна мать спокойно не поступила бы так. И она не отпустила. Поехала вместе с ней. А Мелентьев, похоже, дурак. Нужно было понять психологию обеих. Матери, которая в сорок лет руководит таким крупным управлением. Она привыкла брать на себя ответственность и принимать решения, отвечая за них. Она должна была поехать вместе с дочерью. И когда та поднялась, она ждала в салоне машины, когда Наташа вернется. А потом решила взять ситуацию в свои руки. В конце концов, Виктория была дочерью ее двоюродной сестры. И тогда она сама поднялась к Фамилю. Он невольно взглянул на ее руки. Кажется, она говорила, что любит теннис. У нее должны быть сильные, натренированные руки. Такая могла точно и жестко ударить молодого человека, который начал бы ей хамить или попытался что-либо сказать о ее родственницах. Такая могла сделать все, что угодно. Нужно будет поработать с ее водителем. Возможно даже, Фамиль обидел Наталью, она спустилась вниз в слезах, и тогда поднялась наверх мать. Он был уверен, что это вернулась сама Наталья. Мужчины вообще часто бывают излишне самоуверенны на свой счет, считая себя центром Вселенной. И тогда она его ударила…
— Ты долго будешь молчать? — спросила Вера. — Или так испугался, что не знаешь, как на это реагировать? Успокойся, я его не убивала. Он был жив и здоров, когда я от него уходила. И тем более его не могла убить Наташа, которая вышла до меня. Мой водитель все видел. Он работает со мной уже много лет и решил показать понимание ситуации. Поэтому следователю он рассказал только о визите Наташи. Я слишком известный человек в городе, чтобы меня приплетать. Хотя он мог бы и все рассказать. Меня все равно нельзя посадить в тюрьму даже по подозрению, у меня депутатский иммунитет.
— Зачем ты поднялась к Измайлову после Наташи? Что у вас там случилось?
— Ничего не случилось. Она спустилась вниз взволнованная, вся в слезах. Ты же видел, какая она эмоциональная. Ей казалось, что она сможет ему все объяснить, помочь Виктории, с которой они вместе выросли. А он даже не захотел с ней толком разговаривать. Можешь себе представить, в каком состоянии она была. Я решила, что мне нужно вмешаться, и поднялась к нему сама. Он сразу открыл мне дверь, даже не посмотрев в глазок. По-моему, он думал, что это Наташа вернулась к нему. А увидев меня, очень испугался. Я ему сказала, как нужно вести себя порядочным людям, и сразу ушла. Ты не волнуйся, я была там две или три минуты. И сразу вышла. Ничего не трогала, ни к чему не прикасалась. И моих отпечатков пальцев там тоже не найдут.
— Я тебя не спрашивал про отпечатки пальцев. Тебя мог кто-то увидеть, — мрачно произнес Муслим, — и сообщить об этом в прокуратуру. Ты можешь себе представить, какой скандал в таком случае разразится. Наше генеральное консульство обязательно вмешается. Все ваши газеты напишут об этом диком случае. В убийстве подозреваются мать и дочь. При этом мать руководитель самого крупного управления
— Мне и так тяжело, — нахмурилась Вера, — не нужно сыпать соль на рану. Я рассказала тебе как другу. Как бывшему другу. А ты сразу встаешь в дурацкую позу, вспоминая, что ты следователь…
— Следователь другой страны, — горько напомнил он.
— Ну ладно, хватит, — она поднялась, — я пришла к тебе, не зная, что это именно ты. Мне просто не хотелось, чтобы приехавшие разговаривали с моей дочерью. Она и так недопустимо вольно повела себя и в результате попала в эту историю. Я и тогда не хотела, чтобы она разговаривала с Фамилем, но она сумела меня убедить. Ведь они были подруги, и она его достаточно неплохо знала, как ей казалось. А сегодня она вообще выкинула эту дикую выходку и решила прийти к тебе. Хорошо, что здесь оказался ты. А если бы здесь был кто-то из родственников погибшего? Представляешь, как бы он реагировал на ее появление?
— Зато я увидел тебя, — сказал он, прислоняясь к дверному косяку.
— Через двенадцать лет, — жестко напомнила она, — через двенадцать лет, Муслим. Я изменилась, разве ты этого не увидел? Я тогда была наивной, глупой девчонкой. Когда я к тебе первый раз приехала в гостиницу, мне было только двадцать восемь лет. И ты был моим первым мужчиной после мужа. Представляешь, как мне было тяжело решиться на этот шаг? Но я на него решилась…
— Дочь похожа на тебя. Она тоже сама принимает решения и действует так, как считает нужным.
— Надеюсь, она не дойдет до такого безумства, как я, — задумчиво произнесла Вера. — Это было какое-то наваждение. Такое состояние бывает только в молодости. У женщины в сорок лет оно уже не может повториться. К счастью…
— Ты говоришь так, чтобы сделать мне больно?
— Я говорю так, как думаю. — Она действительно изменилась. Стала жестче, строже, требовательнее. К себе и ко всем остальным. — Ты тогда тоже сделал мне больно, если помнишь. Уехал, ничего не объяснив и не сказав. Позвонил из аэропорта, бормоча нечто невразумительное. А потом я так долго тебя ждала.
— Мне трудно было объяснить, что там происходило, — пробормотал он. — Ты бы не все поняла. А я не все мог объяснить.
— Возможно, — кивнула она. — Теперь я понимаю, что бывают и другие обстоятельства. Я тебя не виню. Просто напоминаю о том, что было в наших отношениях.
— Что ты думаешь дальше делать? — спросил он.
— Ничего. Подождать, пока прокуратура найдет настоящего убийцу. Который ударил сотрудника вашего консульства. Возможно, это был какой-то грабитель или давний недруг Измайлова. Я не знаю точно. И учти, что наша семья пострадала более всех остальных. Молодая женщина лежит в больнице и еще не знает, что отец ее еще не рожденного ребенка уже никогда не увидится с ними. Об этом вы подумали? Я уверена, что следователи прокуратуры рано или поздно найдут настоящего убийцу.
— А если не найдут? Кроме твоей дочери, там никого не было. Во всяком случае, пока нет других данных…
— Там была я, — чуть повысила голос Вера. — И я могу дать показания в суде или в прокуратуре, подтвердив невиновность моей дочери. Этого достаточно?
— Ты человек заинтересованный. Адвокат другой стороны может обвинить тебя в том, что ты просто пытаешься спасти свою дочь.
Она на мгновение задумалась. И сразу нашла решение. Все-таки сказывался ее опыт руководства таким количеством людей. И умение быстро принимать нужные решения.