Год обмана
Шрифт:
Я увидел этот огромный сук одновременно с ним. В принципе, если бы я мог рулить, все было бы нормально. Но главным тут был не я. Заметно прибавив ходу, он еще сильнее прижался к деревьям, и я понял, что сопротивление бесполезно. Единственное, что мне оставалось, – как можно сильнее изогнуться вправо и надеяться, что эта дубина не треснет меня по башке. Собирать после этого было бы уже нечего. Я представил свои мозги, развешенные по деревьям, и в тихом ужасе просто закрыл глаза. Конь догадался, что жить мне осталось совсем
Удар пришелся в левый бок. Меня как обухом саданули по ребрам, и я взмыл в воздух.
«Лечу! – молнией пронеслось у меня в голове. – Я лечу, мама!»
Это было ужасно долго. Мне казалось, я парил целую вечность.
«Все!» – запищало у меня где-то внутри, и я тяжело рухнул на землю.
Вокруг была полная тишина. Я открыл глаза, потряс головой, но все равно не услышал ни звука. Ни стука копыт, ни шелеста ветра, ни крика птиц – ничего. Только глухими ударами, как барабан, билось мое сердце. Я лежал без движений, открыв глаза, и видел перед собой какие-то корни, куски замерзшей земли, прошлогоднюю траву, мертвые засохшие ветки. Дышать вдруг стало неимоверно больно. Я закрыл глаза и проглотил слюну. В ушах колоколом било сердце. Меня затошнило. Я застонал и снова открыл глаза. Рядом появились ноги моего Рыжика. Потом подбежали ноги белой лошадки. Спрыгнули Маринины ноги. Потом появилось ее лицо. Лицо было бледное. Огромные черные глаза и белое как снег лицо. Она открыла рот и что-то сказала.
– Я упал, – сказал я, но сам себя не услышал.
Она еще что-то сказала, но я слышал только как бьется сердце.
Она закричала, а я старался вздохнуть поглубже. Ноги Рыжика и белой лошадки подошли друг к другу. «Вот этого они и хотели, – подумал я. – Надо было дать им побыть вместе».
Марина склонилась ко мне и продолжала что-то кричать. Я видел как у нее напрягалась шея. На висках выступил пот.
И вдруг я ее услышал.
– Дыши! Дыши! – повторяла она. – Старайся дышать! Ты меня слышишь?
– Я тебя слышу, – ответил я. – Чего ты орешь? Я тебя очень хорошо слышу.
Она на секунду застыла, а потом без сил опустилась на землю рядом со мной. Легла и затихла. Мне показалось, что она плачет.
Я глубоко вздохнул и почувствовал в боку боль.
Марина приподнялась на локте.
– Ты такая красивая, – прошептал я. – Весь день хотел тебе сказать.
– Не болтай. Лучше полежи спокойно.
– Знаешь, я обманул тебя насчет Сергея.
– Я знаю. Лежи, не вставай. Это может быть опасно.
– Как знаешь?!!
– Лежи, я тебе говорю. Знаю, и все. Лежи, не дергайся.
Я хотел еще о чем-то ее спросить, но вдруг позабыл о чем. В ушах у меня зазвенело, перед глазами завертелись яркие точки и я, наверное, отрубился.
Когда я открыл глаза, Марина стояла на коленях, склонившись надо
Больше я уже не мог сдерживаться. Я не виноват, что она так удобно склонилась. Обняв ее, я припал к ее губам, чего она явно не ожидала. Я почувствовал, как она вздрогнула всем телом, однако оттолкнуть меня не решилась.
Она на мгновение замерла, а потом я ощутил, что она мне отвечает. Я подумал, что не зря все это затеял.
– Так ты прикидывался, что потерял сознание? – сказала она, отрываясь от меня и чуть-чуть задыхаясь.
– Попробовала бы сама так полетать.
Я скривился от боли.
– Лежи, не шевелись. Вдруг у тебя сломан позвоночник.
Я приподнялся на правом локте.
– Чтоб он сдох этот твой Рыжик! Пристрелите его. Или отправьте на живодерню.
– Подожди, не вставай! Я лучше кого-нибудь приведу.
– Да пошли они все!.. Вместе со своими конями!
– Не вставай, говорю тебе! Что ты делаешь?!!
Я оперся на дерево и медленно выпрямился во весь рост.
– Миша!
– Тебе за меня страшно? – улыбнулся я и тут же сморщился от резкой боли.
– Где болит? – быстро спросила она.
– Вот здесь, – я показал на свой левый бок.
– А спина или шея?
Я повертел головой.
– Вроде бы нормально. Только вот лоб…
– У тебя там ссадина и еще шишка.
– Большая?
– Ничего себе.
Я тихонько вздохнул, проверяя – не станет ли больно, и потом медленно опустился вдоль дерева на землю.
– Дурак ты, – сказала Марина. – Это, правда, могло быть очень опасно.
– Не опаснее, чем летать с твоего Рыжика.
– Он что, сбросил тебя?
– Нет, я сам с него соскочил. Кстати, ты мне скажи, лошадей едят или нет?
– Не знаю… Я не ем.
– А я теперь, кажется, буду. Интересно, у нас в Москве можно достать жеребятины?
– Перестань, – она улыбнулась и опять склонилась ко мне. – Не злись. Обошлось ведь, слава Богу.
Она снова заправила ту непослушную прядь за ухо и, встав передо мной на колени, сама поцеловала меня.
– Ого, – сказал я, когда уже все кончилось. – С чего бы это?
– Приз победившему на скачках.
– Ни фига я не победил.
– Как знать. Не всегда нужно приходить первым… Ты сам-то сможешь идти? Или я подсажу тебя на кого-нибудь из них? Хочешь, на мою садись.
– Я лучше на четвереньках поползу!
– Не будешь больше на конях ездить? – усмехнулась она.
– Если захочется вдруг покончить с собой, я лучше прыгну с девятиэтажки. Во-первых, быстрее. А, во-вторых, наверняка.
– Я слышала, один мужик свалился с двенадцатого этажа, и только сломал ногу.