Год Собаки
Шрифт:
У меня сразу неприятно засосало под ложечкой. Когда мама говорит, что у неё есть ко мне «серьёзный разговор», значит, жди неприятностей!
– Мам! – заторопился я. – Давай, отложим этот разговор? Мне в школе дали поручение: исправить тройки на четвёрки. Сказали, надо для престижа школы! Можно, мы поговорим на следующей неделе?
– Можно и на следующей неделе, - легко согласилась мама. – Только это ничего не изменит, и не говори потом, что я раньше тебе не сказала.
Меня насторожили эти слова,
– Почему ты так испугался серьёзного разговора?
– Потому что в последний раз это закончилось… - я почесал свой зад.
– А! – засмеялась мама, и погладила меня по голове. – Где ты постригся?
– Оля… - покраснел я.
– Оля?! – мама удивлённо распахнула глаза. – У вас всё так серьёзно?
Я поднял глаза на маму, не поимая, что она хочет этим сказать.
– Ладно, иди, жених, а то задержала тебя на дворе, - мама засмеялась, и от этого показалась мне ещё красивее. Я даже пропустил мимо ушей «жениха».
Переодеваясь в своей комнате, я развешивал форму аккуратно, чтобы не помять поглаженные Олей вещи. Заглянув в мешочек для сменки, замер, потому что трусы и майка тоже оказались постираны и выглажены. Я почувствовал, как кровь стремительно приливает к лицу. Это уже совсем лишнее!
Это что, намёк? Надо теперь спортивную форму каждый раз стирать, после занятий!
Быстро переодевшись, я побежал на летнюю кухню.
Там мама, уже переодевшаяся в халат, разогревала мне ужин.
– Что, побежишь в футбол гонять? Ты же говорил, заниматься надо? – я оглядел себя, с удивлением заметив, что машинально оделся в футболку, трикотажные шорты и кеды. Каждый вечер я так одевался, и бегал на стадион, погонять мяч с пацанами.
– Мам, мы сегодня с Олей почти целый день учили математику. Надо же сделать перерыв! А вечером сяду за учебники!
– С такой травмой можно бегать? Голова не кружится? Не тошнит? – забеспокоилась мама.
– Всё в порядке, мама, если бы болела голова и тошнило, я бы не смог учить уроки.
– Да, любовь творит чудеса… - сказала мама, и почему-то покраснела, отводя глаза.
На стадионе азартно гоняли мяч старшеклассники. Но не всё так печально, здесь у нас такой распорядок: чья команда собралась первой, те и играют первыми.
Команды у нас возрастные, сейчас играют ребята от пятнадцати лет, потом мы, от двенадцати до четырнадцати, но бывают среди нас и одиннадцати, а то и десятилетки. Говорят, это какая-то «акселерация». Не знаю, есть у нас один парень, так он ростом мне по плечо, Витька Фомин, между прочим, мой приятель, иногда мы вместе играем. Есть у него и свои друзья, он водится с малышами…
Мы с Толиком не смеёмся над ним, принимаем в свою компанию, когда Витя решает отдохнуть от «варваров». Стихийный вожатый, по призванию.
Вообще-то у нас неплохие
Я пообщался с друзьями, ребята подивились на мой чёрный глаз и синий нос, позавидовали моим боевым отметинам, и мы пошли на поле, потому что старшие решили сделать перерыв.
Играли мы в одни ворота, попеременно вставая на ворота, дико кричали болельщики, мы тоже не отставали от них, пока не выдохлись. С небольшим перевесом наша команда победила.
Все здесь были с одного района, никто не обижался, потому что сыгранных команд у нас не было. мы часто менялись игроками. не на чемпионат по футболу тренировались, а для собственного удовольствия. Кто хочет стать спортсменом, пусть идёт на городской стадион, «Динамо», там набирают желающих. Когда-то проводили чемпионаты среди дворовых команд, на приз «кожаный мяч», но до нас как-то никто не добрался.
Тяжело дыша и сняв майки, мы подошли к лавкам, передохнуть, а в это время на поле выбежали малолетки, стали с азартом гонять мяч.
– Привет, братишка! – услышал я. Обернувшись, увидел Сашку Ковалёва, девятиклассника. Почти десятиклассника. Совсем взрослый уже, шестнадцать лет парню.
– Привет! – улыбнулся я в ответ, пожимая его широкую ладонь. Сашка мне нравился. Несмотря на возраст, да и рост, он никогда не задавался перед нами, держался дружески, хотя и не запанибрата.
– Где это ты такой синячище раздобыл? – поинтересовался Сашка.
– А! – отмахнулся я. – Пусть не лезут!
– Это правильно! – усмехнулся парень. – Когда батя приходит? Что слышно? – я пожал плечами:
– Надеюсь, в июне будет дома. Обычно, в конце мая приходил, сейчас не знаю, мама молчит. Надеюсь, к моему дню рождения придёт. Хорошо было бы! – мечтательно улыбнулся я.
– Соскучился по отцу? – почему-то спросил Сашка.
– Конечно! – ни секунды не раздумывая, ответил я, несколько удивившись. Я специально не интересовался, но слышал, что они живут с отцом одни. Его мама то ли погибла, то ли ушла от них.
Не знаю точно. А в лоб спросить, как вот Сашка меня расспрашивает, не могу. Я просто повернулся к нему, и вопросительно посмотрел парню в глаза. Сашка быстро отвёл взгляд.
– Я домой пойду, - поднялся я. – Мне надо уроки учить.
– Какие уроки? – удивился Сашка. – Год закончился.
– Для кого-то, может, и закончился, - вздохнул я, - А из меня решили отличника делать. Если не получится отличник, так хотя бы хорошист. Искореняют троечников из своих рядов.
– Понятно, - протянул Сашка, и вдруг спросил: - А когда у тебя день рождения?
– Не поверишь. Двадцать второго июня!
– Круто! – покачал головой Сашка. – Самый длинный день в году.