Год зеро

Лонг Джефф

Оба охранника ушли.

— Невероятно, — проговорила Миранда.

Они подошли к окну. Демонстрация выросла от десятков до нескольких сотен человек. В ночи блестели огоньки свечей.

— И это современные люди, — возмущался Иззи. — Как они могут искренне верить в то, что у нас в подвале Сын Божий!

Миранда показала на окно:

— Что тогда они делают здесь?

— Элементарное любопытство.

— Ага, в три часа ночи.

— Не нравится мне это, — сказал капитан. — Чревато взрывом. Надо очистить

территорию.

Он взял телефон и позвонил в подразделение «Профорс». Это была до зубов вооруженная и грозная сила.

— Предельно вежливо попросите их разойтись, — приказал он. — Не исключено, что откажутся, тогда сопроводите толпу вниз по холму. У дороги надо выставить оцепление. Чтоб знали наши границы.

События разворачивались прямо на глазах. Люди обратили внимание на их освещенное окно и выжидающе замахали им. Они пели «Rock of Ages» [78] .

78

«Скала веков», популярный христианский гимн, написанный в 1763 году английским священником Огастесом Монтегю Топлади (музыка Томаса Гастингса). (Прим. перев.)

— Они абсолютно безобидны, — запротестовал Иззи. — К тому же мы знаем этих людей.

Собравшиеся внизу и в самом деле выглядели достаточно миролюбиво: казались озабоченными тем, чтобы не задуло их свечки.

— Толпа — не люди, — возразил капитан.

— Я только хотел подчеркнуть, что это бесполезно, — сказал Иззи.

Миранда потерла виски.

— «Профорс», — сказал Натан Ли. — Они вернут всех на грешную землю. Одно их присутствие узаконит это мероприятие.

Капитан надул щеки. Выглянул в окно.

— Сделаю — плохо, не сделаю — тоже плохо. Обстановка ускользает из-под контроля. Или выходит. Один черт.

— Капитан прав, — сказала Миранда Натану Ли. — Это его работа. А у тебя — своя. Необходимо ликвидировать последствия. Срочно.

Натан Ли поднялся со стула и обратился к Иззи:

— Так, пошли к первоисточнику.

Джо вернулся на пост в мониторную. Росс отсутствовал. Джо указал на один из экранов:

— Этот.

Натан Ли подтянул кресло и склонился к монитору.

— Ну наконец-то, — пробормотал он.

Это был клон, который кричал про Египет. Он так и не назвал своего имени.

Человек сидел очень прямо на краешке кровати, словно поджидая посетителей. Широко расставленные плечевые кости напоминали хомут, телосложение было худощавым. Длинные ноги и большие руки, нечеткий абрис черной бороды и волос. После всплеска эмоций — своих криков о бронзовом небе — он казался неуверенным в себе и замкнутым, будто допустил оплошность. Но сейчас в его глазах отчетливо видны были ярость, сила и решимость. Он сделал

ход: назад пути нет.

— Что тебе известно о нем? — спросил Натан Ли у Иззи.

— По-моему, тот еще зануда. Ни с кем не общается. Отшил меня несколько раз, когда я пытался поговорить с ним. В общем, ни черта я о нем не знаю, — подытожил Иззи.

— Давайте вернем запись назад, — попросил Натан Ли Джо. — Хочу услышать эту «кучу всего», о которой сказал Росс.

Отмотали пленку и прильнули к экрану. Вот Росс открыл дверь. Робко вошел в камеру и перекрестился.

— Нормально, — обронил Иззи.

Клон поднялся, глядя на вошедшего. Изучая его. Не похоже, чтобы он был встревожен или терзаем душевной мукой, хотя лишь минутой ранее простонал о том, что Бог покинул его. «Вы Иисус?» — спросил Росс на английском. Четко и ясно клон ответил: «Иисус Христос».

Росс был прав насчет «кучи всего». Клон выпалил ее с такой скоростью, да еще на арамейском, что Натан Ли не понял ни слова. Затем в открытом дверном проеме возник Джо, и Росс шмыгнул из камеры. Дверь с грохотом захлопнулась.

— Еще раз, — попросил Иззи.

После второго повтора он сказал:

— О, тебе это понравится. Прямо из Откровения Иоанна Богослова. «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, который есть и был и грядет». А потом что-то о страдании и покаянии.

Натан Ли попытался припомнить сюжет Нового Завета.

— «Откровение», — сказал он. — Но оно было написано на рубеже второго века. Получается, этот парень везде и всюду. Египет. «Откровение». Старый Завет. Новый.

— В любом случае, никакой это не Иисус, — покачал головой Иззи.

Натан Ли понял, что он имел в виду. Иисус — это идол, негатив Плащаницы, кинозвезда… не человек. У Иисуса длинные светлые локоны, жидкая эспаньолка или же причудливые завитки на лбу и борода в стиле «ZZ Тор». Он в терновом венце, с голубыми либо карими глазами и прямым носом. Он был в рождественских яслях, на византийских мозаиках, мексиканских молитвенных карточках, цветных витражах, в мраморных изваяниях. Он служил источником вдохновения при создании произведений искусства, представал выдумкой монахов, Микеланжело и Мэплторпа. Разумом Натан Ли понимал: не мог это быть христианский Бог. Но что-то первобытное, доисторическое в глубине души оставляло шанс. «А что, если в той щепке был Бог?»

— Попытка привлечь внимание, — сказал Иззи. — Трюк.

Натан Ли согласился:

— А с чего вдруг сейчас-то?

— Я так думаю, дело в распятии, появившемся у нас во дворе. Терять ему нечего.

Натан Ли нахмурился.

— Если вспомнить, то распятие на дереве вроде как сигнал. Зеленый свет, команда действовать.

— Он вышел из туалета, — доложил Иззи.

— Пойдем, разберемся с ним, — сказал Натан Ли. — Много времени не займет. И все смогут идти досыпать.