Год зеро

Лонг Джефф

Они вошли в камеру. Клон остался сидеть при их появлении.

— Шлаа-маум-оок, — поприветствовал его Натан Ли. «Мир тебе».

Клон не светился дружелюбием.

— Исмаил и Нафанаил. Зачем они посылают вас? — строго спросил он.

«Они» — то есть тюремщики и стражники.

— Они прислали нас. — Натан Ли прикинулся, что не понял.

— Кто вы? — тем же тоном спросил клон. Этот вопрос намеревались задать они сами. — Вы не те, за кого себя выдаете.

В самую точку, подумал Натан Ли. Полная камера притворщиков.

— Назови нам

твое имя, — попросил Иззи.

— Ты один из них, — догадался клон.

— Имя, — повторил Иззи.

— Иишо, — ответил клон. — Люди зовут меня Иешуа. По-вашему — Иисус. Спаситель.

— Христос? — спросил Иззи.

— И так тоже.

— Людей с именем Иисус много, — сказал Натан Ли. — Ты тот, кого зовут Иисус Варавва [79] ?

79

Варавва (Вар Авва) в переводе с арамейского — Сын Божий (Вар — сын, Авва — бог). (Прим. перев.)

Это была уловка. Если Иишо просто повторяет то, что ему велели, он согласится с тем, что является «неправильным» Иисусом, то есть тем, которого не казнили. Мистификации тут же и конец.

Иишо держался высокомерно.

— Будь я лестай, вы бы относились ко мне с почтением?

— С почтением, вот как! — рявкнул на английском Иззи. — Что он о себе думает?

— Что значит «лестай»? — спросил Натан Ли.

Иззи нахмурился:

— Первый раз слышу это слово.

— Ладно, примись за него, — сказал Натан Ли. — Разбери по косточкам. Только используй его собственные слова.

Иззи выпалил фразу на арамейском. Они с клоном пообщались с минуту.

— Лестай — что-то вроде убийцы, — сказал Иззи. — Политический террорист. — Он прислушался: клон вновь заговорил. — О, еще один термин — сикарий. Как Иуда Искариот. Иуда-сикарий. Зелот.

— Осторожней, — шепнул Натан Ли. — Больше не называй ему никаких имен. Он создает себе образ из наших просчетов.

Клон заметил нерешительность Натана Ли. На лице его промелькнуло выражение довольства.

— Ну и ну, — пробормотал Натан Ли.

Иишо, если так его звали по-настоящему, разбирался в библейской истории чересчур хорошо.

В течение следующих двух часов ему задавали диктуемые логикой вопросы. Где ты родился? Перечисли членов семьи. Назови соседей. Кто был наместником? Расскажи о своих учителях. Опиши странствия. Бывал ли ты в Иерусалиме? Сколько раз? С какой целью?

Клон отвечал послушно, даже машинально. Родился в Вифлееме. В пещере. Отец был плотником, вел род от царя Давида, а тот, в свою очередь, от Авраама. Чтоб доказать это, он по памяти выдал длинный перечень имен всех предков своего отца до великих пророков. Имена эхом отлетали от стальных стен камеры.

— Так чей ты сын, — спросил Натан Ли, — Давида или Бога?

— Я Назарянин, — скромно заявил клон.

Он был абсолютно спокоен: любые несоответствия пусть распутывает допрашивающий.

—

Но ты же сказал, что родился в Вифлееме? — спросил Натан Ли.

Иишо ответил:

— Устами пророка Осии говорил Бог. Он сказал: «Из Египта воззвал Я Сына Моего» [80] .

«Ну вот», — подумал Натан Ли. Снова ссылка на Египет.

80

Матвей, 2:14–15. (Прим. перев.)

— Умный, — сказал он Иззи. — Он дурит нас с самого начала.

— В смысле? — не понял Иззи.

— Да он напророчил свое собственное появление. Помнишь, в самый первый день во дворе он назвал это место Египтом. Именно оттуда был вызван Сын. Следовательно, он и есть Сын.

— Но кто снабдил его цитатами из Библии?

— Копай дальше, — сказал Натан Ли. — Мы его обязательно подловим.

Иишо рассказал, что у него было четыре брата — Иаков, Иосия, Симон и Иуда — и три сестры, имена которых назвать не удосужился. Среди его учителей был Иоанн Креститель. Несколько лет он провел, странствуя по берегам Мертвого моря. Как-то раз удалился поразмышлять в пустыню. Да, он якобы набросился на менял и торговцев в Храме.

— После этого я сделался известным, за мной стали следить, — рассказывал Иишо. — Потом меня казнили.

— Кто это сделал?

Иишо наизусть пересказал Страсти Господни. В полном соответствии со свидетельствами евангелистов о порочных и злых иудеях, вероломстве и трусости. Иуда выдал его. Иишо схватили, и он предстал перед храмовой знатью — в него плевали, его били и обзывали богохульником, затем передали Понтию Пилату, который и вынес приговор. В точности как в Библии, Пилат умыл руки, вынося вердикт.

С потрясающим бесстрастием Иишо продолжил описывать свое бичевание, терновый венок, издевательства солдат и шествие по узким улочкам из западных ворот к Голгофе. Его приколотили к дереву, а крест подняли меж двух других: слева и справа висели разбойники.

— А потом я умер, — договорил он без всяких эмоций.

Натан Ли посмотрел на его запястье — под гладкой оливковой кожей виднелись голубые нити вен. Сквозь эту кость и плоть прошел гвоздь. То ли он старался забыть об этом, то ли просто лжет.

— Ты умер, — повторил Натан Ли. — Запомнил, что было после?

— Все, что можно помнить.

В общем, от колыбели до креста это было безупречное изложение сюжетной линии Евангелий.

— Кто-то написал ему сценарий, — сказал Натан Ли.

Они вновь вернулись к этому.

— Да кто? И чего ради возиться?

— Некто с кучей свободного времени. Чтобы натаскать этого парня, могли понадобиться недели или месяцы. Историю он знает назубок. Причем цитирует все на арамейском. Кто бы это ни был, наставник отлично владеет арамейским. Значит, Росс и остальные охранники отпадают. Может, это был не наш человек — скажем, визитер?