Годы
Шрифт:
Я, ясное дело, не утерпел и рассказал о неудаче постигшей 1-й кавкорпус.
— Да мы знаем в общих чертах о неуспехе корпуса Усенко, — сказал Кипреев, передёрнув плечами. — Как я смотрю на это? Конечно, механизированный корпус был бы лучше… Но ведь и автотранспорт не спрячешь запросто в какую-либо щель, при налёте авиации. Верно? Да и автомашин у нас мало.
Впоследствии я, думая о неудаче 1-го кавалерийского корпуса, почему-то по другому отнёсся к слышанному до войны анекдоту о С. М. Будённом. В нём, как я раньше думал, с мягким юмором вышучивалась приверженность маршала Будённого к коннице.
При утверждении в Совнаркоме военного бюджета на очередной год, наркомвоенмор товарищ Ворошилов проинструктировал своего заместителя товарища Будённого:
— Пойдёшь в бюджетную комиссию представителем от Реввоенсовета, так там не очень настаивай на наших цифрах.
Началось заседание, председательствующий говорит:
— Народный комиссариат по военным и морским делам просит 20 миллионов. Мы думаем дать на 4 миллиона меньшею По пехоте, например, предлагается уменьшить ассигнования на 1, 5 миллиона. Как на это смотрит Реввоенсовет?
Будённый встал, расправил свои усы и, прокашлявшись, ответил:
— Реввоенсовет не возражает.
И с сокращением ассигнований на артиллерию, на бронетанковые войска, на авиацию он тоже не возражал. А вот когда услышал, что на конницу предлагается сократить 0,5 миллиона, он вскочил и в запальчивости заявил:
— Реввоенсовет категорически возражает! Не позволю коней морить! Подам в отставку!
Может это не юмор, а нечто большее? Намёк на консерватизм, на то, что приверженность конников к своему роду войск, тормозила, вольно или невольно моторизацию армии? Ворошилов, Будённый, Жуков, Тимошенко, Хрулёв и многие другие кавалеристы, стоявшие во главе вооружённых сил, сами того не замечая, подпирали своим авторитетом отмирающий род войск. А их в руководстве вооружёнными силами СССР было намного больше, чем из других видов войск.
2.7
«Смотрины» в 255 стрелковой дивизии на должность начальника штаба. Знакомство с моим будущим командиром дивизии И. Т. Замерцевым
После поездки к кавалеристам мне выпала пара деньков спокойного, хотя и нудного, сидения у телеграфного аппарата. Несколько раз в день запрашивал я о боевой обстановке штабы дивизий. Хотя и скучная это была работа, зато у телеграфного аппарата можно было поболтать с приветливой телеграфисткой Шурой.
Как-то раз запрашивал я обстановку на участке 255-й стрелковой дивизии.
— Уж не та ли это дивизия, что была соседом нашим на Днепре? — подумалось мне. — И чем чёрт не шутит, вдруг Дмитриев и Петров здравствуют и воюют в ней до сих пор?
— Шура, не знаешь ли ты, с кем я сейчас разговаривал?
— А мы сейчас спросим… — И тут же получила ответ. — Дмитриев.
— Стучи, Шура, привет Дмитриеву. Это мой однокурсник. И передай, что я очень рад был узнать, что он жив и здоров.
Алексей Дмитриев обрадовался моему появлению и пригласил меня в гости. Я обещал.
Генерал Анисов без лишних вопросов, отпустил меня к «старому академическому товарищу» и вот я в Запаро-Мурьевке, в штабе 255-й стрелковой дивизии.
Хотя я и не любил «нежностей» и мужских поцелуев, но при встрече с Алексеем мы обнялись и поцеловались. День пролетел незаметно. Выпили трофейного шампанского,
— Знаешь, Костя, я не без задней мысли приглашал тебя, — заявил мне однокашник: — Наш начальник штаба полковник Вишневский, который сменил Петрова-большого, убитого под Днепропетровском, тоже погиб недавно, и у нас эта должность вакантна. Как раз для тебя!
— А ты чем не начальник штаба?
— Наверно, мне ещё рано. Не так давно я стал майором и НО-1. Да и есть такие, между прочим, которым не улыбается утверждение меня в этой должности. Мы друг друга знаем, а прислать могут бог его знает кого. Срабатывайся с ним!
— Слушай, Алёша, а как погиб полковник Вишневский? Почему то у вас в первую очередь гибнут начальники штабов. Это, по-моему, противоестественно.
— Ну, это просто. Когда где-то неустойка, комдив посылает начальника штаба дивизии навести порядок. С полковником Вишневским было так… Но, по порядку. Тогда мы наступали на главном направлении армии на восточную окраину Барвенково, Беззаботовку-1, Красноармейск. В этом же направлении был введён 5-й кавалерийский корпус генерал-майора Гречко, для развития наступления. А в Барвенково были захвачены богатые трофеи…
— Много продовольствия, в том числе вина, шоколад… Шампанское которое мы пьём и которым умываемся при нужде… — поддакнул майор Шиглик, наш однокашник и начальник штаба артиллерии дивизии.
— Правильно! Наш начальник АХЧ (административно-хозяйственной части) там загрузил трёхтонку шоколадом и полуторку вином.
Потом кавалеристы вырвались вперёд, овладели Беззаботовкой-1 и высотой, южнее её. А под вечер немцы контратаковали кавалеристов и вытеснили их назад. Вот тут полковник Вишневский вмешался, пытаясь навести порядок, но куда там! Среди кавалеристов были пьяные, которым море по колена, а «пехота не указ». Они и своих командиров не очень то слушали, а постороннему просто опасно было с ними связываться. Ну, немцев с большим трудом отбили и Беззаботовку отстояли, а полковник погиб от осколка авиабомбы. Фашистская авиация всё время бомбила Беззаботовку, поддерживая контратакующих. Похоронили мы его здесь, в Запаро-Марьевке.
— Как же с кавалеристами? — спросил я.
— Да так… Не знаю я. Вот командира 35-й кавдивизии полковника Склярова, того сняли с должности. Но он из другого корпуса. Этот умудрился, кроме всего прочего, послать своих кавалеристов в атаку на вражеские танки. Шаблюки на голо! И марш на танки!
— Да что ты! Каких только чудес на свете не бывает! — воскликнул я, конечно, не предполагая, что через год придётся вместе со Скляровым служить и некоторое время даже быть под его начальством.
Алексей Петрович Дмитриев закончил свой рассказ и налил шампанского в кружки:
— Дай бог, чтобы «зализяки» всегда пролетали мимо нас!
Командир 225 стрелковой дивизии полковник Иван Терентьевич Замерцев весь день провёл в частях дивизии, приехал только вечером. И сразу же позвонил к Алексею Петровичу. Дмитриев выслушал полковника и доложил:
— Разрешите мне зайти к вам вместе с гостем?
Комдив разрешил, и мы отправились к нему.
— Ты, Алёша, правду говоришь, что у тебя хороший командир?