Голем
Шрифт:
– А с этими что делать? – спросил, кивнув на пленников, Камохин.
– Развяжи, – махнул рукой Пнен. – Я за ними пригляжу.
Стрелок ножом перерезал ремешки, стягивающие запястья пленников, и те вместе с остальными встали в очередь к чудо-автомату.
– А что, этот автомат только еду выдает? – спросил у Ингуля Брейгель.
– Все, что угодно, – ответил старик.
– Даже оружие, – добавил Пнен. – Такое, как у тебя. Даже лучше.
– Чего же вы тогда с палками бегаете? –
– Так, когда мы здесь только появились, думали, что это место необитаемое. – Пнен широким взмахом руки обвел окрестности. – Кто ж знал, что вы под землей живете? Вот и дали всем УА установки, что, мол, оружие не требуется. Чтобы, значит, зря ресурсы не расходовать, а бросить всех стрекотал на создание ирхунта. Чтобы, значит, поскорее отсюда убраться. – Пнен быстро глянул на Ингуля и специально для него добавил: – Хотя, конечно, говорить о времени не имеет смысла.
– Выходит, этот автомат не единственный?
– Каждый клан имеет свой УА.
– А всего кланов?..
– Тринадцать. По числу пальцев на руках у Транса Штокхаузена.
– Даже спрашивать не хочу, кто такой этот самый Штокхаузен.
– Транс Штокхаузен – это легендарный создатель культуры вуреров.
– А вуреры?..
– Вуреры – это мы.
Осипов наконец закончил раздавать еду голодным вурерам и тоже включился в разговор.
– А вот такую штуку Универсальный Автомат тоже может создать? – спросил он, показав фальшивый пакаль.
– Это ключ Штокхаузена, – ответил Ингуль. – Их всего тринадцать. По числу кланов.
– И пальцев Штокхаузена, – добавил Брейгель.
– И пальцев Штокхаузена, – согласился с ним Ингуль.
– Откуда взялись УА и ключи?
– Для нас они существовали всегда. Если кому-то и было известно об их происхождении, так только самому Штокхаузену.
– Мы, вообще-то, тут двух парней ищем, – напомнил всем присутствующим Камохин.
– Они у Фархара И, – сказал Пнен.
– Что за ферзь?
– Предводитель самого большого клана вуреров.
– И что он с ними собирается сделать?
– Ничего. Сейчас он им… как это?.. а, вешает макароны на нос…
– Лапшу на уши, – уточнил Орсон.
– Может быть, – не стал спорить Ингуль. – В общем, Фархар И думает, что это они убили Драгора. Сейчас он пытается убедить их отдать ему ключ и жетон Драгора, которые, как он уверен, они где-то припрятали. Ну а после очередного броска они станут такими же вурерами, как и все мы.
– Поэтому кто-то из вас троих, – Пнен указал пальцем на Орсона, Брейгеля и Камохина, – должен убить Фархара И до броска.
– А почему не он? – кивнул на Осипова англичанин.
– Он убил Драгора. У него жетон Драгора и ключ Штокхаузена, принадлежащий нашему
– Секундочку, – поднял руку Осипов. – Я, вообще-то, не намеревался…
– Постой! – решительно и требовательно прервал его Орсон. – Давайте разберемся во всем по порядку. Иначе мы окончательно и бесповоротно запутаемся. Я, честно говоря, уже немного поплыл.
– Куда? – непонимающе посмотрел на него Пнен.
– Это образное выражение, – не стал вдаваться в детали Орсон. – Объясните, как вы здесь оказались?
– Мы совершили бросок из двенадцатого смещения.
– А двенадцатое смещение – это?..
– Это место, где ничего нет. Поэтому там удобно останавливаться с грузом. Особенно с крупногабаритным. Там собираются все оптовики. А за порядком приглядывают квайдары. Это место еще называют Квайдарской толкучкой. Поэтому и лаялись мы по-квайдарски.
Орсон вопросительно посмотрел на Осипова:
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Пока ничего, – признался Осипов.
– Отлично, – довольно улыбнулся биолог, радуясь тому, что, оказывается, не только он один ничего не понимал. – Давайте начнем немного с другого…
– Давайте начнем с того, что нам нужно спасти Сергея с Володей, – перебил его Камохин.
– Ну, ты же слышал, Игорь, – недовольно поморщился англичанин, – им ничего не угрожает.
– Ага, – кивнул стрелок. – А еще я слышал, что скоро произойдет какой-то бросок, после которого все мы окажемся неизвестно где и станем вурерами.
– На Квайдарской толкучке, – уточнил Пнен.
– Что? – непонимающе посмотрел на него Камохин.
– Отсюда мы отправимся на Квайдарскую толкучку, – объяснил вурер.
– Слышал? – указал пальцем на англичанина Камохин. – И когда это произойдет?
– Как только будет закончен ирхунт, – ответил Ингуль.
– И что собой представляет этот ваш ирхунт?
– Это то, что управляет броском.
– А это, часом, не та гигантская статуя, ноги которой мы видели в подземелье? – догадался Брейгель.
– Совершенно верно, – подтвердил Ингуль. – Ингуль выглядит как гигантская статуя человека. В вашем языке есть слово, не очень точно передающее смысл, но все же обозначающее явление того же порядка, – Голем.
– И когда он будет закончен?
– Ты, должно быть, шутишь? – Губы старика раздвинулись в едва заметной улыбке.
– Вовсе нет, – заверил его Камохин.
– Нет смысла говорить о времени, если Голем уже почти закончен.
– То есть времени у нас почти не осталось?