Голод
Шрифт:
– Ты заказала китайские блюда?
– Конечно. О черт! Полагаю, нам придется подождать.
– Серьезно? – Подойдя к ней, он поднял ее и, прижав к себе, откинулся назад.
– Том, не надо. – Но она не сопротивлялась. Ей наверняка было страшно – вдруг он потеряет равновесие, если она станет бороться. – То-о-м... – Он вонзился в нее стоя, широко расставив ноги, обхватив ее за талию. Ее ноги болтались в нескольких дюймах от пола. – Том, сумасшедший, опусти меня!
– Сейчас принесут китайскую пищу.
– О, Том...
Он больше
– Марш в постель, – хрипло выдохнул он. Она побежала к кровати.
– Том. – Она коснулась ладонями его щек. – Никогда не думай, что я тебя не люблю. – Она жадно его поцеловала и притянула к себе. Вначале медленно, затем все ускоряясь, все более яростно и нетерпеливо, они неслись вперед, к одной им видной цели, неслись упрямо, неумолимо, пока Сара наконец не закричала, широко распахнув глаза и вонзив ногти ему в спину. Он растворялся в ее горячей влажной плоти, в мерно вздымавшихся волнах прилива, бездумно выкрикивая ее имя и страстно стремясь к ней.
Ибо барьер оставался.
Лежа теперь рядом, он взглянул на нее:
– Сара...
– Ш-ш! – Раздался короткий смешок, и она чмокнула его в нос. Но и она ощущала этот барьер, об этом говорили слезы в ее глазах. – Том, я люблю тебя.
Что толку в бесконечном повторении одного и того же! Так бездарные колдуны бормочут свои магические заклинания, надеясь на чудо. Он хотел спросить, потребовать, чтобы она сказала ему в конце концов, чего же им не хватает. Ужасно больно думать о том, сколь много отдают они друг другу, взамен получая... что? Радость общения – как впостели, так и вне.И все это прекрасно, но, раз уж они любят друг друга, почему ни один из них по-настоящему в это не верит?
Том почувствовал облегчение, услышав звонок в дверь.
– Мы вовремя закончили, – сказал он. – Вот и еду принесли.
– Нам следовало бы подождать...
– Мы не могли.
Рассмеявшись, она встала и накинула халат.
– Где твой бумажник? У меня нет ни цента.
– В брюках. – Он смотрел, как она роется в одежде на полу, берет деньги. Взяв у посыльного коробки, она все расставила на столе в их небольшой столовой. Он последовал за ней, решив пренебречь одеждой. Они проголодались и съели все до крошки, несмотря на то что она, как обычно, заказала чересчур много.
Том замерз, надел халат. После обеда они безуспешно старались занять себя телевизором
– Ты что-то притихла, – сказал он наконец. Он ощущал какой-то неясный страх – боялся нарушить молчание. Но еще больше боялся он продлить его.
– Я думаю о лаборатории, – ответила она, подняв колени к подбородку и обхватив их руками. – Думаю о том, что же, Бога ради, могло случиться с этим резусом.
– Даже сейчас?
Она взглянула на него изумленно.
– А почему бы и нет? Мы же закончили
– Как скажешь.
– Том, ты же знаешь, я всегда... готова. Даже и не думай, что это не так.
– Я знаю, я слишком приземлен.
– Да, но это не значит, что я не рада твоей любви. Мы просто уже закончили. Естественно, мне бы хотелось поговорить о лаборатории. Это ведь моя другая жизнь. И если Хатч...
– Да что Хатч! Он у меня в руках. И потом, твоя работа имеет такое невероятное значение, что он уже ничем не сможет помешать. Ты получишь свои ассигнования.
– Надеюсь.
– Поверь мне. Все будет так, как раньше, я все сделаю.
– Я верю тебе. – Она скользнула к нему – он сидел, облокотившись о спинку дивана, – и пристроилась рядом, склонив голову ему на плечо. – Верю во всем и всегда.
В ее словах звучала такая искренность, что страхи его почти исчезли.
– У тебя есть все основания мне верить, – сказал он. – Я бы скорее умер, но не допустил бы твоего провала.
Она поцеловала его руку.
– Это самое прекрасное, что в тебе есть. Ведь каждое твое слово – правда.
И в тот момент он в этом не сомневался.
– Это так, – сказал он.
Они сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Было тихо, лишь с улицы время от времени доносились отдаленные звуки сирен, автомобильные гудки да вздохи ветра.
– Мне кажется, в последнее время мы как-то избегали говорить о лаборатории, – наконец сказала Сара. – По крайней мере, я.
Том совершенно четко понимал, что она имеет в виду. Лаборатория была местом смерти. Он молча кивнул.
– Я все еще не могу в это поверить. Что могло стать причиной столь внезапного разложения? И оно произошло так быстро! Даже смотреть было страшно.
– Это будет великое открытие, Сара. Огромный рывок вперед.
– Вперед – но куда? Ведь под конец – перед смертью, я имею в виду, – эта обезьяна превратилась в совершенного зверя, я таких никогда и не видела. Том, та ненависть, что горела в его глазах, – это ведь ненависть даже и не зверя. Но и не человека. Это было что-то чуждое, что-то такое, что выходит за пределы наших знаний, наших переживаний. Это ненависть, которую испытывает чудовище ко всему нормальному.
– Тебе не кажется, что ты фантазируешь? Она мотнула головой.
– Я превратила эту обезьяну-резуса во что-то совершенно дикое. И вряд ли это только мои фантазии.
Сонотпустил Мириам в три часа утра. Она снова Спалав комнате на чердаке, заперев дверь. Она открыла глаза. Полнейшая темнота окружала ее – чего нельзя было сказать о тишине. Со всех сторон доносилось поскребывание, шепот, неустанное шевеление. Страшно даже представить, как они сидят в своих сундуках, так близко от нее... А она здесь Спала!Она поскорее включила свет.