Голос сердца
Шрифт:
— Нет, папа. Ты меня уже дважды об этом спрашивал.
Торжественные звуки органа возвестили о том, что невеста уже в церкви. Гаролд взглянул на часы: семь минут седьмого. Правда до церкви рукой подать, но все равно Агнес Кирби удивительно расторопна… Для женщины.
Он старался не смотреть на гостей. Где-то среди них была Нора. Она долго выпрашивала приглашение, которое Гаролд, к собственному сожалению, ей и послал. Надо решить, что делать с Норой, подумал он и поморщился, слушая, как тетя Флоренс играет на органе с обычным подъемом и полным
Краем глаза он увидел, как отец, повернувшись, улыбнулся своей невесте. Марк станет пятым мужем этой женщины! Внутри Гаролда шевельнулась ярость. Он приложил все усилия, чтобы отговорить отца от идиотского брака, попытался откупиться от Терезы. Ни то ни другое не сработало. Хотя он предложил значительную сумму.
При разводе она получит больше. Вот что, как казалось Гаролду, было причиной отказа.
Будь он проклят, если улыбнется этой женщине! Все равно священник велел фотографу не подходить слишком близко во время церемонии. Так что, если ему, Гаролду, не хочется никому улыбаться, он и не будет.
Агнес Кирби сказала, что он такой мрачный, потому что не смог настоять на своем. Гаролд в жизни не встречал женщины, которая бы так легко его разгадала.
Прозвучал еще один ужаснейший аккорд. Несомненно, Тереза и ее дочь уже подходили к алтарю — за это время можно было преодолеть расстояние от Сити до Вестминстерского аббатства. Подавляя нетерпение, Гаролд взглянул в их сторону.
К нему приближалась высокая женщина в бирюзовом сиянии шелка, высоко держа голову и глядя прямо на него. От ее красоты у Гаролда перехватило дыхание, как будто его изо всех сил ударили под ребра.
Волосы, сияющие, как спелая пшеница, были зачесаны наверх, открывая стройную шею. А высокая грудь заставила его сердце замереть. Полная грудь. Соблазнительная грудь. Чувственная грудь. В обольстительной ложбинке льдистой звездой сверкал камень.
Ее бедра плавно покачивались в такт шагам. Ноги под юбкой казались бесконечно длинными.
Но больше всего притягивали глаза. Те прелестные глаза, которые так ошеломили Гаролда, когда он сорвал с Агнес солнечные очки. Он ожидал, что они будут карие или светлосерые. Все что угодно, но только не синева тропического моря! В этих глазах можно было с легкостью утонуть.
Каждой клеточкой своего существа Гаролд понял, что не успокоится, пока не окажется с Агнес Кирби в постели. Пока не будет обладать ею в самом грубом смысле этого слова.
И это была женщина, над которой он насмехался? Которую назвал плохо одетой? Похоже, он совсем ослеп.
Неожиданно Гаролд понял, что Агнес прекрасно видит, какое впечатление произвела на него, и это очень ее радует. Она опустила ресницы, и легкая улыбка заиграла на мягких розовых губах. Губах, словно созданных для поцелуев. Восхитительно
Ну уж нет, Агнес Кирби, подумал Гаролд мстительно. Ты застала меня врасплох закрытой блузкой, помятым костюмом и бледностью. Ты посмеялась надо мной. Но больше тебе это не удастся. Во всяком случае, не дважды за день. Потому что я преподам тебе урок. Еще не знаю как. Но я что-нибудь придумаю.
Мне не нравится, когда мной пытаются вертеть женщины. Делают из меня дурака. Совершенно не нравится. Когда этот фарс, который по ошибке назвали свадьбой, окончится, ты пожалеешь о том, что решила поиграть со мной…
Слегка вздрогнув, он услышал, как священник откашливается, и понял, что все четверо выстроились перед алтарем. Сосредоточься, Гаролд, приказал он себе. Забудь о Агнес Кирби, по крайней мере на ближайшее время. В конце концов, ты шафер. Может, она и победила в первый раз. Но во второй обязательно проиграет.
Гаролд едва слышал торжественные, старинные слова, что произносятся при таинстве бракосочетания. И видел лишь Агнес: ее прямой нос, волевой подбородок и блеск волос. Ему хотелось вынуть шпильки и увидеть, как они мягко упадут ей на грудь. Погрузить в них пальцы… Опрокинуть ее на шелковые простыни и… Опять! — подумал он яростно. Что за чертовщина? Агнес всего лишь женщина. Еще одна женщина!
Она захочет его. Все женщины таковы. В том-то и беда.
Гаролд был очень богат и имел неплохие связи. Кроме того, что-то в его внешности — он знал это — привлекало женщин. Да еще холостяк. Но что в итоге? А то, что любая женщина от восемнадцати до сорока пяти считала своим долгом попытаться заполучить его.
Неплохо было бы для разнообразия кому-то отнестись к нему как к человеку, обычному человеку. А не как к главе корпорации, ворочающему миллионами долларов. Но таких женщин не бывает.
А бывает вот что: первое свидание, деликатные вопросы, ужин в интимной обстановке, во время которого Гаролд четко определял границы отношений — на его условиях или никак. Затем первый поцелуй, подарки, передаваемые через секретаря, цветы. Далее секс, надутые губки, когда выяснялось, что нет, он не останется на ночь, — и он никогда не оставался. Вопреки очевидному ожидание предложения руки и сердца. Слезы или ярость — у кого как, — когда Гаролд уже во второй раз объяснял, что не собирается жениться. Никогда не собирался и никогда не соберется. И, наконец, разрыв.
В последние годы он все реже и реже играл в эти игры. Нора Сэвидж была исключением. Гаролд не обманывал себя, используя ее как своего рода прикрытие. Поскольку считалось, что у них роман, не составляло труда держать большинство женщин на расстоянии, так же как и светских хроникеров. Мало кто поверил бы, что он не спит с Норой. И она никому не скажет правду: Гаролд достаточно знал ее, чтобы быть в этом уверенным. Она так же откровенно использовала его, как и он ее. Норе льстило, что ее считали любовницей Гаролда Эванса, — это помогало ей делать карьеру.