Головы
Шрифт:
— Рад познакомиться, — произнес К.Л. бесполым, абсолютно нейтральным голосом, как и у всех остальных мыслителей.
Я удивленно взглянул на Вильяма. Перед нами стояло вполне нормальное, получившее домашнее воспитание, почти ручное существо. Вильям понял мое разочарование.
— Ты можешь описать мне Мики? — спросил он у мыслителя, приняв мой вызов.
— По форме он не сильно отличается от вас, — сказал мыслитель.
— А каков его объем понятий?
— Не такой, как у вас. Он находится в свободном, динамичном состоянии. Связь с вами не имеет для него первостепенного значения. Им нужно управлять?
— Нет,
— Вы — тоже прибор.
— Да, — согласился Вильям. — Но мы так условились, для твоего удобства.
— Он считает тебя частью лаборатории? — спросил я.
— Так с ним гораздо легче работать, — пояснил Вильям.
— Могу я задать еще один вопрос?
— Да сколько угодно.
— К.Л., кто здесь босс?
— Если под боссом вы подразумеваете лидера, то его здесь нет. Лидер появится несколько позже, когда все приборы заработают в едином режиме.
— Когда мы добьемся успеха, — объяснил Вильям, — появится босс, лидирующее начало, и это само по себе станет важным результатом.
— То есть К.Л. думает, что, если ты получишь абсолютный нуль, этот нуль и станет боссом?
— Что-то в этом роде, — улыбнулся Вильям. — Спасибо, К.Л.
— Всегда рад вам помочь, — ответил К.Л.
— Подожди, — попросил я, — у меня остался еще один вопрос.
Вильям сделал жест, означающий нечто вроде — „На здоровье. Задавай хоть тысячу“.
— Что, по-вашему, случится, если температура в ячейках опустится до абсолютного нуля?
Переводчик смолк на какое-то мгновение, а потом заговорил уже чуть другим голосом.
— В предыдущий раз, переводя ответ мыслителя, переводчик натолкнулся на определенные трудности, — сказал он. — Давайте уточним, что вас больше устроит: прямая визуальная проекция постбулеанских математических символов, или то же самое, но в переложении на язык дисковвода, или перевод на английский?
— Как ты понимаешь, я уже задавал этот вопрос, — сказал Вильям, — и получил математический ответ. Он выдал мне несколько версий, несколько разных возможностей.
— Хотелось бы в переводе на английский, — обратился я к мыслителю.
— Тогда позвольте вначале предупредить вас, что ответ все время меняется, — сказал переводчик. — Возможно, эти изменения отражают волнообразное колебание теоретических концепций внутри К.Л. Другими словами, он еще не сформулировал адекватного предсказания и не способен этого сделать. Мыслитель представит вам несколько ответов на английском, но предупреждает, что ни один не годится для полного понимания проблемы. Не исключено, что такое понимание вообще невозможно для человеческого мозга, созданного из органики. Согласны ли вы получить ответы, которые, возможно, уведут вас в сторону?
— Ну что ж, давайте попробуем, — сказал я, чувствуя, как во мне поднимается дух противоречия.
Вильям сел к пульту ручного управления, предоставив мне возможность поспорить в одиночку.
— Согласно постулату К.Л., достижение абсолютного нуля внутри экспериментального образца, как результат даст новое состояние вещества. Поскольку существует связь между движением вещества во времени и пространстве с силами, скрытыми внутри вещества, особенно внутри атомного ядра (по этому принципу
Я взглянул на Вильяма.
— Вероятность действительно невелика, — сказал Вильям. — Я поставил необходимую защиту. Атомы меди заперты в ловушке Пеннинга и ни с чем не контактируют.
— Продолжайте, пожалуйста, — попросил я переводчика.
— Еще одна возможность — не наблюдавшееся прежде слияние временного пространства и термодинамического движения вещества. Если законы термодинамики перестанут действовать внутри образца, природа временного пространства вокруг него может измениться. Не исключено, что основные квантовые состояния также подвергнутся соответствующему воздействию. Ограничения на взаимное расположение атомов вызовут усиление поляризации и других квантовых эффектов, включая выброс на большое расстояние информации о квантовых состояниях, как правило, циркулирующей между несколькими частицами и недоступной для тех, кто не участвует в этом обмене.
— Ясно, — пробормотал я, окончательно сраженный. — Вильям, мне нужен переводчик для твоего переводчика.
— Математические же символы гласят, — сказал Вильям с горделивым видом, — что произойдет своего рода кристаллизация временного пространства.
— Ну и?..
— Обычное временное пространство, выражаясь поэтическим языком, аморфно. А в кристаллизированном пространстве произошло бы множество интересных вещей. Например, появятся так называемые эксклюзивные каналы и станет возможной утечка информации о квантовых состояниях и расположении атомов, обычно циркулирующей лишь между расположенными рядом частицами. Вполне реально даже распространение квантовой информации обратно во времени.
— Звучит не очень-то весело, — сказал я.
— Явление это примет сугубо локальный характер, — успокоил меня Вильям. — Но, конечно, все это будет захватывающе и даст простор для исследований. Представь себе, что пространство превратится в сверхпроводник информации, перестанет быть той сдерживающей средой, в которой мы существуем сейчас.
— Велика ли вероятность, что это произойдет?
— Совсем невелика, — сказал Вильям. — Насколько я понимаю, ни к одному из подобных предсказаний К.Л. нельзя относиться всерьез.
Фермерские хозяйства Ледяной Впадины и подсобные штольни занимали примерно тридцать пять гектаров, обеспечивая работой девяносто членов семьи. Не так много для изолированного исследовательского объекта. Но старые привычки умирают неохотно. На Луне каждая станция, большая или маленькая, строилась так, чтобы в случае природных бедствий или политической катастрофы действовать автономно. Если учесть, что станции находятся на большом расстоянии друг от друга, привычка эта обретает глубокий смысл. Кроме того, каждая станция является независимой социальной единицей, наподобие земной деревни. До ближайшей крупной станции — Порта Инь мы добирались на шаттле пять часов.