Головы
Шрифт:
Однако непохоже было, что Вильям пребывает в состоянии покоя. Скорее он выглядел подавленным после бессонной ночи. Я вошел в лабораторию, не обращая внимания на приглушенные голоса, доносившиеся из хранилища, и застал его стоящим возле мыслителя с закрытыми глазами. Вильям беззвучно шевелил губами, словно произнося молитву. Заслышав шаги, он приоткрыл глаза и посмотрел на меня, зябко поводя плечами.
— Господи, — произнес он с мягким укором, — что они там опять затеяли?
— Это
— Я слышал, тебя разделали под орех.
— А тебя? — спросил я, пожимая плечами.
— Мой противник настолько неуловим, что ни одному самому опытному конспиратору с ним не тягаться. Все, чего я добился, это возможности без конца менять плюс на минус. — Он хмыкнул. — Теперь я могу достигать этого нового состояния по собственной воле, но где-то на стыке этих температур остается недосягаемая область, в которую доступ человеку закрыт. Пусть теперь К.Л. пораскинет мозгами. Он уже пять часов бьется над этой чертовщиной.
— А в чем проблема? — спросил я.
— Мики, я даже не задействовал дестабилизирующие насосы, чтобы получить это новое состояние, не выключал магнитных полей, не прикладывал никаких направленных усилий. И вдруг происходит внезапный рывок в отрицательное состояние, бешеное поглощение энергии с тем, чтобы сохранить неопределимую температуру.
— Но почему?
— Пока К.Л. сказал лишь одно: мы находимся на пороге некоего ключевого события, посылающего сигналы обратно во времени, тем самым влияя на наш эксперимент.
— Значит, ни ты, ни он не знаете, что происходит на самом деле?
— Это не только не поддается определению, это вообще непостижимо. Даже К.Л. поставлен в тупик и не способен дать прямой ответ.
Я присел на край платформы мыслителя, ласково поглаживая машину ладонью.
— Все перевернулось вверх тормашками, — сказал я. — Центр сместился.
— Эх, Мики, в этом-то все дело! Где он, этот центр? И что это за событие, что может произойти, опережая время?
— Мы с тобой просто пара лунатиков.
— Ты уж говори за одного себя, — встрепенулся Вильям. — Ей-богу, я распутаю этот узел. — Он показал вниз, в сторону хранилища. — Ты реши свою проблемку, а за меня не беспокойся.
У распахнутой двери лаборатории я наткнулся на Ро, стоявшую с посеревшим лицом, словно дожидаясь, пока на нее обратят внимание.
— Мики, как ты догадался?
Я вздрогнул. Значит, самые худшие опасения подтвердились.
— Призрак на ухо шепнул, — сказал я, переводя взгляд на Вильяма. Обычный кошмар. Призрак в ледяной оболочке.
— Мы перевели не так много, — сказала Ро, — но уже знаем его имя.
— О чем это вы? — недоумевал Вильям.
— О третьем неизвестном. У нас были три безымянные головы, три из четырехсот
— Ты что-нибудь выяснил, Мики? — спросила Ро.
— Между 2079 и 2094 годами в Обществе Сохранения работали четверо логологистов. Двое вели учет, двое занимали посты в администрации. Ни один из них не имел непосредственного доступа к головам, которые хранились в холодном погребе в Денвере.
— Ты считаешь, они нарочно подправили записи?
— Это единственное, на что у них хватило сил.
— Какой цинизм! Просто не верится. Это все равно как мы попытались бы… убить Роберта и Эмилию. Какая мерзость!
Вильям выругался вполголоса:
— Черт возьми, Ро, да в чем все-таки дело?
— Теперь мы знаем, почему так переполошились Таск-Фелдеры. Прости меня, но я пустила козла в огород.
— Какого козла?
— К.Д.Тьери, — сказал я обессиленно, не зная, смеяться мне или плакать.
— Ты притащила его сюда?
Мы с Ро обнялись и зашлись в истеричном хохоте.
— Ну да, притащила сюда Кимона Дэвида Тьери. — Она смахнула слезинку. Мики, ты просто гений. Но все равно я ничего не понимаю. Что их так испугало?
Я лишь развел руками, не в силах дать немедленный ответ.
— Неужто сам великий Логологист? — переспросил Вильям, до сих пор не осознав до конца этот чудовищный факт.
Ро присела, закинув ноги на платформу К.Л., потом откинула голову назад.
— Вильям, ты не мог бы заняться моей шеей, а не то у меня сейчас голова отвалится.
Вильям встал у Ро за спиной и принялся массировать ей шею.
— Что будем делать, Мики? — спросила Ро.
— Они боятся Тьери, потому что через него мы проникнем в их секреты, узнаем правду об их вероучении. — Я наконец высказал то, что несколько часов не давало мне покоя. — Ведь мы сможем заглянуть в его память, в его самые сокровенные мысли. Если мы углубимся в его мозг, то выясним, что он думал при написании своих книг, при основании церкви…
— Еще бы, сами-то они понимают, что это было сплошным обманом, сказала Ро. — Они препятствуют нам, потому что знают, что жили во лжи. Невероятный цинизм!..
— Они всего лишь менеджеры, — сказал я. — Политики — это пастухи, стерегущие стадо.
— Обойдемся без политики! — отрезал Вильям. — Ро, ты разворошила змеиное гнездо.
— Да, Ледяная Впадина стала пристанищем для замороженных змей. О Небо, сохрани нас! — Думаю, мольба ее была искренней.
— «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем» — это из Матфея. — Казалось, Вильям сам поразился собственной эрудиции. — Ты думаешь, Фиона Таск-Фелдер хочет раз и навсегда избавиться от Тьери?