Головы
Шрифт:
— Возможно, ее тоже держат в неведении те, кто отдает приказы с Земли. Все эти марионетки пустились в пляс, потому что некий высший иерарх церкви логологистов знал, где находится Тьери, знал о его желании быть замороженным в Обществе Стартайм перед самой смертью… знал, что его кремация — обыкновенный розыгрыш, не говоря о единении с Вознесшимся Повелителем в качестве бродящего по Галактике духа.
— Но почему они не предложили более высокую цену, когда я заключала сделку на Земле? — спросила Ро. — И почему логологисты не выкупили Стартайм еще
— Потому что невозможно купить у владельца то, что он отказывается продавать. — Я вытащил дисковвод и пробежался по списку имен и биографий, собранных в старых переписях населения и финансовых файлах. — Любое частное лицо, или группа лиц, инвестирующих средства в предприятия Триады в конце двадцать первого — начале двадцать второго столетия, обязаны были сообщить о себе массу сведений, собираемых в файлы подозрительными и неохотно разрешающими что-либо земными властями. Это было мрачное время Раскола, повлекшего за собой эмбарго.
Общество Сохранения Стартайм поддерживало высокий уровень инвестиций, включая инвестиции с других планет Триады.
— Вот мой главный подозреваемый, — сказал я. — Зовут его Фредерик Джонс. Он служил управляющим Стартайма с 2097 года и до самой смерти, которая случилась четыре года назад. Бывший логологист, затем впавший в ересь. В 2090 году он предъявил церкви иск на тридцать миллионов долларов. И проиграл процесс. Производило ли Стартайм отбор потенциальных покупателей?
— Не исключено, — сказала Ро.
— Возможно, Джонс пронюхал, что К.Д.Тьери тоже стал членом общества. Но не знал, где именно тот находится, поскольку не особенно стремился разобраться в записях после того, как их запутали логологисты. Представьте себе, какие противоречивые чувства обуревали Джонса, когда ему приходилось оберегать столь ненавистного ему человека, главу церкви, из которой его некогда с позором изгнали.
— Чтобы выполнить условия контракта, заключенного с Тьери, последователи Джонса вывели логологистов из числа возможных покупателей, позволяя лишь делать вклады на законных основаниях. Джонс отбивался от них на протяжении десятилетий. И наконец, церковь сдалась, тем более что на горизонте не видно было никаких прорывов в науке. Головы стали просто замороженным мясом, не представляющим никакой угрозы. Воспоминания постепенно стерлись. У церкви появились новые лидеры. И вдруг они узнают, что случилось такое. Конечно, это всего лишь предположение, но подтверждаемое многими фактами.
— Ну да, а потом появилась Пандора, — сказала Ро. — Пандора с тюльпанами. Ну и что нам теперь делать, Мики?
— Очевидно, что мы теперь можем вполне легально отстаивать интересы препарированных людей, только вот не знаю, на какой закон ссылаться. Земное законодательство не всегда удачно вписывается в законодательство Триады; между Луной и Землей тоже много разногласий в области права.
— А как же Роберт и Эмилия? — спросила Ро. — Если нас заставят свернуть работу, что с ними станет?
К.Л. прервал
— Вильям, ячейки стабилизировались на постижимом уровне, при температуре минус одна двадцатая Кельвина. Никакой подачи извне не требуется.
Вильям застыл на месте.
— Не обижайтесь, но мне пора заняться собственной работой.
— Я совсем перестала следить за твоими опытами, — печально сказала Ро.
— Ничего страшного, дорогая. — Он нагнулся и поцеловал ее в лоб, чем необычайно меня растрогал. Я никогда не видел, чтобы он так ласково обходился с моей сестрой. — Когда я предоставлен сам себе, работа всегда спорится. Так что спасайте Роберта и Эмилию, а обо мне не беспокойтесь. Мне ваша семья тоже стала как родная.
Через десять минут я рассказал Томасу о нашем открытии. Отреагировал он на это довольно вяло. На носу было семейное совещание, на котором он собирался поставить на карту собственную карьеру.
— Семейные синдики выразили мне вотум доверия, — сообщил мне Томас по телефону ранним утром. — Они решили: пусть дело остается в моих руках. Видеоизображение он включать не стал. По его голосу — надтреснутому, тусклому — я догадался, что он после вчерашнего выжат как лимон и не хочет показываться перед подчиненными в таком виде. — Уж лучше бы они дали мне под зад коленом и занимались этим сами. Но у них и без того дел полно, посерьезнее нашего.
— Но тебе таким образом выразили доверие.
— Нет, — проговорил он медленно, — вовсе нет, Мики. Пораскинь-ка мозгами. Что это означает на самом деле?
Я перебрал все варианты.
— Они считают, что, оставаясь под твоим руководством, Сандовальская община не понесет урона сверх того, что мы ей причинили. А другие семейные синдики, оставаясь за кулисами, поработают с общинами и Советом, чтобы замять дело.
— Ну вот видишь, Мики. Никогда не следует торопиться с выводами, сказал Томас.
— Но все равно это бессмыслица какая-то. Почему бы просто не сказать нам: закругляйтесь, ребята?
Совершенно неожиданно Томас включил видеоизображение. Он выглядел изможденный, постаревшим на десять лет, лишь глаза его сохранили прежнюю живость.
— Я не стал говорить им про Тьери. Потому что у меня есть одна задумка. Ты считаешь, что Президент не в курсе, почему ей приказали зарезать наш проект? Так почему бы не просветить ее? Короче, почему бы тебе, Мики, не сыграть задиристого молодого петушка, который выложит, ей все как на духу?
Находись мы в этот момент в одной комнате, я бы ему врезал как следует.
— Ах ты ублюдок, — процедил я, — ханжа, интриган старый!..
— Вот что мне сейчас нужно, Мики, — твоя убежденность. Я очень рассчитываю на тебя. Думаю, с таким напором ты по-настоящему проймешь лунных логологистов. Лидеры церкви полагаются на наше незнание: если мы не знаем истинной подоплеки, значит, Фиона и их лунное ответвление тоже ничего не знают. Так давай разрушим это равновесие, держащееся на неведении.