Гончая
Шрифт:
Человек, Гончая, ррхато, монстр, черт знает кто еще, но не по отдельности, а все и сразу в одном флаконе. Так сложно и так просто.
Наручники порвались с такой легкостью, будто были сделаны из бумаги, и я рассмеялась. Собственный смех, отразившись от стен автомобиля, вернулся ко мне диковатым рычанием, но меня это уже не пугало.
Изольда всхлипывала где-то в уголке нашего мозга. Ей, бедняжке, было страшно, все-таки первая ее трансформация закончилась не самым лучшим образом… И я поняла, что должна сделать все от меня зависящее, лишь бы показать ей: бояться нечего. Ну, и себя заодно в
Ударом мощной лапы я вышибла дверцу автомобиля, и та со скрежетом отлетела, перекувырнулась в воздухе и осталась лежать посреди ослепительных дюн.
«Иви!» – Изольда заверещала, когда я бесстрашно метнулась в образовавшийся проем, споткнулась, почувствовав под ногами землю, и растянулась на рыхлом песке, а автомобиль с потерявшим сознание доктором (теперь я отчетливо слышала биение крови в его жилах и не сомневалась в том, что он жив) поехал дальше. Подняв тяжелую голову и щурясь от невыносимо яркого солнца, я следила за его движением до тех пор, пока он не въехал на вершину бархана, где вдруг встал на дыбы, опрокинулся и покатился обратно: стремительно и жутко.
Сыча и путаясь в лапах – это тебе не на двух ногах ходить! – подгоняемая истошными воплями Изольды, я кое-как отползла в сторону и попыталась поверить в то, что у меня теперь действительно четыре лапы – белых-белых – и хвост.
Оглушительный взрыв заставил меня прижаться к земле, а взметнувшееся над машиной пламя вызвало во мне, да и в Изольде тоже, первобытный ужас… Было по-настоящему страшно, но я, будто загипнотизированная этим безумным танцем злого огня, поскуливая и дрожа, поползла вперед. Ближе, ближе и ближе… Пока в воздухе не запахло паленой шерстью – моей. Пока глаза не начали слезиться, а горло не пересохло от невыносимого жара… Пока не почувствовала, что в смрадном месиве раскаленного железа и стекла больше не бьется ничье сердце... Хотя, как почувствовала? Думаю, за нас говорили наши инстинкты. Да, определенно, там, за смрадным дымом и стеной пламени, есть лишь искореженное железо и мертвый металл машины, а живого – нет ничего. Никого.
Не знаю, из-за чего доктор, имя которого я так и не смогла вспомнить, потерял сознание. Из-за болезни, жары, возможно, просто от старости. У меня бы, наверное, даже получилось сходить в лимб, чтобы выяснить это, но… мне было наплевать. Ни сожаления, ни страха перед внезапностью смерти. Я и прощения у мертвеца просить не стала. Да и как бы я могла, если и вправду не чувствовала вины – исключительно брезгливость да гадливость, словно само знакомство с этим стариком замарало мою душу…
Печальным мыслям мы с Изольдой предавались недолго. Хотя, не стану врать, хотелось дождаться, пока машина догорит. Однако инстинкты вопили о том, что пора двигаться. Направляли, магнитом тянули назад, вдоль следа, оставленного колесами автомобиля, к Питомнику. Быстрее, еще быстрее.
Поначалу я путалась в лапах и злилась, потому что вместо плавного бега получался то дикий галоп, то кривая рысь, то кувырок через голову. Хотя, с этой бедой я справилась довольно быстро, а вот хвост еще долго мешал, путался между ног и больно лупил по бокам, то ли раздражаясь из-за нашей с Изольдой бестолковости, то ли выдавая наше общее с ней раздражение.
Наконец, движения стали плавными, я выровняла дыхание,
«Память крови», – шепнула Изольда, и меня накрыло жаркой волной ее счастья. Конечно, я и забыла. Для нее этот бег тоже стал первым.
О чем я думала, совершая этот безумный кросс? Точно не о том, как поступлю, добравшись до места. Не о том, с чего начну и по силам ли мне это вообще.
Я просто доверилась инстинктам, они гнали меня вперед, и я знала, это правильно, там я нужна больше всего, а раз нужна – значит, вперед. Мы не могли уехать далеко, хотя, глядя на пески за окном автомобиля, счет минутам я все-таки потеряла.
А вот истинным предметом моих мыслей в тот момент, как это ни странно, была я сама. Точнее то, как я выгляжу со стороны. Огромная белая зверюга, несущаяся по пустыне. Должно быть, устрашающе и самую малость безумно.
Интересно, Изольда в животной трансформации вся белая или только частично? Может, она пятнистая или полосатая? А я? Настоящая я, какого цвета? Помню, лапы у меня черные, а остальное? Надо у Рика спросить, он-то должен был рассмотреть во время моей первой трансформации, если ему, конечно, до того было… Впрочем, мы всегда можем повторить. Только в тот раз где-нибудь на природе. Или, к примеру, на Пике Дьявола – там нам точно никто не помешает… А то, что там снегу по колено... Ерунда! У меня нынче шкура такая – никакой мороз не страшен. Наверное.
Проклятье! И почему я думаю о такой ерунде? Раздраженно дернула хвостом и задрала голову, пытаясь найти источник странного шума, преследовавший меня несколько последних минут.
Он висел прямо надо мной, большой вертолет с зеленым пузом, так низко, что я могла пересчитать колесики и швы, соединяющие части конструкции, и даже ручку люка, маленькую, плоскую, того же цвета, как и дно вертолета.
«Люди!» – испуганно ахнула Изольда, обдав меня ледяным отчаянием. К'Ургеа не любят летать, а если все же решаются подняться в воздух, то легкому спасательному вертолету всегда предпочтут тяжелую военную технику.
– Люди, – прошептала я, чувствуя, как теряю контроль над животной формой и стремительно превращаюсь назад в человека. Маленького, обнаженного человека посреди бескрайней пустыни. Снова абсурд, достойный сна безумца.
Обхватив себя руками и наклонившись к земле, я наблюдала за тем, как пилот сажает машину в нескольких десятков метров от меня, как в открытую дверь выпрыгивают несколько человек… Не человек, ррхато. Хорр, еще двое в такой же, как у него, униформе, и… глаза наполнились слезами, размыв окружающий мир.
– Рик.
Жуткий шрам от левого виска до середины щеки топорщится черными нитками, на подбородке фиолетовый синяк, темные круги вокруг глаз, левая рука на перевязи и в гипсе, хромающий, злющий, как черт, но совершенно точно живой. Мой Бронзовый Бог.
С чего начать разговор? Как объяснить, что это я? А если он мне не поверит?
Первым до меня добежал все-таки не Рик, один из подчиненных капитана Д'Эрху. Впился безумным взором в мое обнаженное тело и сглотнул.
– Отставить пялиться! – его голова дернулась, как от удара, и он, со свистом втянув в себя воздух, зажмурился. – Давно на губе был?