Гончие преисподней

Чекалов Денис Александрович

– Думаешь, Маггот убил жену? – спросил я. – Зачем? Лифт стремительно скользил вниз. Оставалось только надеяться, что он остановится на первом этаже, а не разобьется в лепешку где-нибудь в подвале.

Девушка задумалась.

– О ее смерти писали мало, – сказала Франсуаз. – Странно, но журналисты не нашли, за что зацепиться. Маггот не получил ни страховки, ни наследства. Изменой тоже не пахло – ни с его, ни с ее стороны. Просто шофер не справился с управлением.

Я кивнул.

Писали, что погибшая была беременна. Мертвый

ребенок – лакомая тема для низкопробного репортера. Но то ли Маггот не настолько знаменит, как ему хочется думать, то ли нашлись сенсации погорячее. Несколько статей, и все об этом забыли.

Лифт меня удивил – он не разбил нас и даже не застрял на половине пути. По всей видимости, решил усыпить бдительность пассажиров, чтобы в полную отыграться на них потом.

Когда мы вернулись в наш автомобиль, Франсуаз взяла с заднего сиденья толстую кожаную папку и быстро перелистала ее.

– У меня не было времени, чтобы составить полное досье на Маггота, – сказала она. – Но эта вырезка показалась мне интересной.

Девушка протянула мне статью из дешевого таблоида. Вся страница была залита алой краской – всегда удивлялся, зачем дизайнеры так делают. Возможно, им приплачивают производители очков за то, чтобы портили людям зрение.

Черные буквы кричали:

«ЖЕНА МЕДИУМА ОТПРАВИЛАСЬ НА ТОТ СВЕТ»

Текст был написан в лучших, а вернее, в худших традициях бульварной журналистики. Ни одного прямого обвинения – такого, за которое можно подавать в суд. Однако любой, кто прочитал хотя бы пару абзацев, понимал: Артемиус Маггот прикончил свою жену, чтобы обрести еще большее колдовское могущество.

В качестве иллюстрации на читателя скалился бритый детина с окровавленным ножом в одной руке и куклой вуду – в другой.

– Первая ласточка весны не делает, – задумчиво сказал я. – Особенно если она же оказывается последней. Больше нигде и никто не бросал в фицроя Маггота таких обвинений. Что ж, Френки – тема не пошла, журналист срубил деньги и переключился на новую.

– В том-то и дело, что нет, – сказала Франсуаз. – Его статьи появлялись в газете несколько раз в месяц. После материала о Магготе вышла только одна, и он замолчал.

Я хмыкнул.

– Думаешь, Артемиус укоротил ему язык вместе с головой?

– Сейчас мы это узнаем, – сказала Франсуаз, вынимая мобильный телефон.

Отыскать человека может быть очень просто или очень сложно – зависит от того, хочет ли он, чтобы его нашли.

Хоббит Элдердорн, вольный рыцарь пера и по совместительству бульварный журналист, жаждал, чтобы его кто-то отыскал. Редакции газет были завалены его резюме, образцами бойкого творчества и жаркими предложениями долгого, плодотворного сотрудничества.

Однако госпожа Фортуна явно повернулась к нему тем местом, из которого растет хвост. Ни одна газета не воспылала страстью к его статьям,

а письма чаще всего отправлялись в корзину даже не прочитанные.

Это было тем более странно, что еще несколько месяцев назад Элдердорн крепко сидел в седле. Лавровый венок, правда, вручать ему пока что не собирались, но статьи вылетали из-под его пера столь же бойко, как натуральные удобрения из коровы, и редакторы не скупились на гонорары.

Теперь он сидел в старом протертом кресле, обмотанный таким же старым, протертым пледом, и уныло изучал мир из-за носового платка.

Журналист давно проиграл генеральное сражение с насморком и теперь лишь причинял себе дополнительные мучения, глотая обжигающий чай с малиной и глядя в окно.

– Меня не хотят печатать, – сказал он. – Вот ведь…

Он поделился с нами весьма интересными сведениями о том, кто же на самом деле был предком его редакторов.

– А вы из какой газеты?

Я объяснил, что собираю информацию об Артемиусе Магготе, и репортер оживился. Если судьба дает тебе шанс обляпать ближнего грязью, нельзя оскорблять ее отказом.

– У меня на него есть целое дело, – сказал он, с кряхтением поднимаясь с кресла. – Нет, правда, ксерокса, а так можете скопировать.

– У нас в машине есть, – бросила Франсуаз, быстро просматривая папку.

Эддердорн с подозрением взглянул на нее.

То ли подозревал, что мы только и ждем, когда он отдаст нам бумаги и отвернется, дабы немедленно облить их кетчупом и съесть. То ли просто не доверял людям, у которых в машине есть факс, ксерокс и не пахнет плесенью.

Однако мстительность всегда сильнее осторожности, иначе граф Монте-Кристо просто забрал бы денежки и свалил из страны подальше, оставив читателей без романа.

Поэтому журналист только кивнул, позволяя девушке забрать папку.

– Вы действительно думаете, что Маггот убил свою жену? – спросил я.

Он ответил с грубой откровенностью:

– Да мне как-то все равно. Заплатили – я написал. Ничего не лгал, отсебятины не нес. А что до предположений, так это мое право.

Он оживился и громко высморкался в насквозь мокрый платок.

– Но что интересно. Когда статья вышла, явился ко мне этот Маггот. Весь такой из себя. Нет, для меня, конечно, не впервой, когда скандалить приходят. Много раз рожу грозились набить…

Журналист хрюкнул, и я догадался – эти угрозы не раз воплощались в жизнь.

– Когда человек виновен, я это сразу чувствую. Для вида он возмущается, шебуршится, а на деле прощупать хочет, много ли ты знаешь. В самом ли деле какие-то доказательства отыскал или так, с пьяных глаз накатал статейку.

Он самодовольно хмыкнул, но тут же вновь умылся соплями.

– Хитрить пытаются, а сами же себя и выдают. Послушал я этого Маггота и понял: или на самом деле угрохал жену, или что другое скрывает. Так ему и сказал: от вас не отстану, пока вся правда не выйдет наружу.