Гончие преисподней
Шрифт:
– Ученики приходят в академию по одному, – объяснил я, пытаясь как-то сгладить ситуацию. – Каждый проходит свой курс обучения. Нередко они возвращаются сюда вновь, чтобы отточить свое мастерство.
– Другими словами, твой приятель пожадничал на побрякушки, – хмыкнула Франсуаз.
Она заговорщицки улыбнулась Димитриусу и достала из-за пояса маленький кусочек металла.
– Смотри, – произнесла она. – Ее дал мне учитель Мей Ли, когда я закончила его школу владения мечом.
Маленький амулет имел форму
– Никогда не слышал о нем, – сказал юноша.
– О Ли было известно лишь тем, кому он сам хотел рассказать. Но его школа была одной из лучших, правда?
– Да, – кивнул я. – Мне приходилось встречаться с этим человеком.
Я не стал уточнять, где и при каких обстоятельствах – Мей возглавлял Гильдию ассасинов и однажды послал двух своих подручных со мной расправиться.
– Ну, – пояснила Френки, возвращая значок на место, – если быть точным, мне пришлось взять его самостоятельно. Для того чтобы закончить школу, надо было сперва сдать экзамен. Не то что в вашей какадемии.
Будучи человеком прямодушным и несколько простоватым, Димитриус не разобрал колкости. Прокл же надулся еще больше; Он тоже встречался однажды со знаменитым Мей Ли и остался жив только потому, что вовремя прибыл отряд грифоньих всадников.
– Какой экзамен? – спросил Димитриус. Френки взглянула на него не без удивления.
– Убить своего учителя, конечно. Прокл поперхнулся.
Девушка оценивающе смерила его взглядом – вернее, ту часть, что торчала из-за стола, потом перевела взор на юношу.
– Думаю, ты смог бы, – сказала она. Димитриус побледнел. Мысль о том, что он может причинить вред своему учителю, потрясла его. Однако тут же он вспомнил, что покидает Бородатого – возможно, навсегда. Разве это не причинит огорчение старику? Юноша расстроился еще больше и погрузился в свои мысли.
Я раздумывал, не утопить ли Френки в поилке для лошадей, что стояла у входа в таверну. Девушка там наверняка не уместится, но если придержать ее немного ногой…
Все трое ушли в свои размышления, а Франсуаз, которая вряд ли когда-нибудь утруждала себя мыслями, продолжала полировать клинок. Вот почему никто не заметил, как на столе возник маленький, гаденького вида грифон – размером не больше канарейки.
Он расправил крылья, из которых во все стороны торчали перья и пух, словно не выросли естественным путем, а были натыканы кое-как пьяницей-чародеем, затем прокашлялся, изрядно наперхав бледной, пузырящейся жидкости в кружку Прокла, и проквакал:
– Кто из вас Франсуаза, демонесса пламени?
Вопрос был лишен смысла, поскольку за столом сидела только одна девушка. Но то ли грифон-недомерок не умел отличать мужчин от женщин – по крайней мере, человеческих, – то ли утонченно издевался.
– Он, – поспешно ответила девушка, ткнув в Прокла. – А что он натворил?
Бородатый
Поэтому он вновь припоздал и не успел вмешаться.
Однако гаденького грифку не так-то просто было обвести вокруг пальца. С мерзким смехом он взмахнул крыльями, однако ж вместо того, чтоб взлететь, неловко заковылял по столу ближе к девушке.
– Великие боги недовольны тобой, Франсуаза, – произнес он и прокашлялся.
Прокл выпучил глаза, пытаясь понять, действительно ли по столу расхаживает маленькая тварь или же подтверждается его теория о вреде пьянства.
– А как же, – хмыкнула девушка. – Я не согласилась спать ни с одним из них.
Как ни гадок был грифон, даже он поперхнулся от такого ответа.
Девушка приподняла его одной рукой, пальцы другой сомкнулись на маленькой головенке.
– Сломать тебе шею? – ласково спросила она. – Или просто раздавить череп?
– Великие боги недовольны тобой! – заверещал грифон.
Наверняка он собирался добавить «и я тоже», но инстинкт самосохранения все же пересилил. В долю секунды уродец перелетел через стол и приземлился прямо в кружку Прокла. Оставалось только надеяться, что страх птички не приведет к последствиям, о которых пожалеет каждый, кто потом попробует отхлебнуть.
– Боги дают тебе один день, – пропищала тварь, – чтобы замолить свои грехи.
Франсуаз пожала плечами.
Она подтянула к себе кружку Прокла и легким движением притопила в ней голову грифона.
– Значит, грехи? – ласково спросила она. Девушка ослабила нажим, и грифон, отплевываясь и щурясь, вновь поднял голову над элем.
– Ты повела себя грубо и вызывающе, – пискнул он. – Здесь, в городе.
Прокл постепенно раздувался от гордости. На лице появилась блаженная улыбка, какой не видали там с той поры, как его в последний раз сбросил на мостовую конь. Конечно же! Сами боги не выдержали дерзости нахальной девицы. Вступились за его воинскую честь. Есть все-таки справедливость на свете. Грифон продолжал, не сбавляя темпа:
– Когда выставила на посмешище престарелого человека. Старичок-то, поди, едва дышит. А ты на него с мечом.
Френки расхохоталась.
– Дайте! – заорал Прокл. – Дайте мне эту курицу неощипанную. Я его в порошок сотру.
Я сомневался, что это возможно физически. Грифон уже настолько пропитался элем, что перед растиранием его пришлось бы как минимум два дня просушивать на солнце.
– Один день, – повторил грифон. – За дерзость твою и бесстыдство. Не замолишь грехи – я знаю пару богов, которые с радостью добавят тебя к своему гарему.