Гончие смерти

Грановский Антон

– Хватит говорить про княгиню! – резко оборвал его князь, остановившись посреди комнаты и сверкнув на советника глазами.

– Хватит так хватит, – немедленно согласился Курнява. – Но есть еще одна вещь, об которой тебе следует знать.

– Какая еще вещь? Отвечай, но только четко и прямо, без этих твоих дурацких намеков и ухмылочек.

Советник немедленно согнал ухмылку с губ и проговорил абсолютно серьезным голосом:

– Кажется, несколько лет назад княгиня любила Глеба Первохода?

По

лицу князя пробежала тень.

– Какого лешего ты об этом напоминаешь? – сердито спросил он.

– Я не охотник приносить дурные вести, пресветлый князь, – смягчил тон Курнява. – Тем более когда вести эти – не проверены мною лично. Однако…

– Что? Какие еще вести? О чем ты говоришь, Чернобог тебя подери?!

– Сегодня на княжью голубятню прилетел почтовый голубь с недоброй вестью.

– Что за весть? Откуда?

– Из Мории, пресветлый князь. А весть в том, что Глеб Первоход сбежал из узилища, прихватив с собой своего друга – Рамона-толмача.

Добровол оцепенел, бородатое лицо его вытянулось от изумления.

– Как это могло случиться? – глухим, подрагивающим от ярости голосом вопросил он. – Ведь Морию охраняют не только охоронцы, но и волхвы. Отвечай!

Курнява вздрогнул и отступил на шаг.

– Не горячись, княже, – опасливо проговорил советник. – Сбежать из узилища – это полдела. Ни один беглый узник, даже будь он трижды Первоходом, не сможет пробраться через заговоренный Волхов лес.

Лицо князя слегка расслабилось.

– Так ты думаешь, что Первоход сгинул?

– Я в этом уверен, княже. Мория истощила Первохода, лишила его сил. Мне докладывали, что он превратился в полную развалину.

– Гм… – Добровол прищурил холодные, колючие глаза и подергал себя пальцами за бороду. – Тогда зачем ты завел речь о княгине? Зачем пытался возбудить в моей душе ревность?

– Только для того, чтобы ты был осторожен, князь. Неосторожных властителей часто настигает беда. А осторожные чуют беду заранее и принимают меры, чтобы избежать ее.

Князь Добровол снова нахмурился.

– Я тебя не пойму, советник, – неприязненно проворчал он. – То ты говоришь, что Первоход сгинул. А то пугаешь тем, что он вернется и пробудит в сердце Натальи прежнюю любовь. Чего ты от меня хочешь – скажи конкретно.

Советник Курнява почтительно склонил голову и произнес смиренным голосом:

– Боги берегут того, кто сам бережется, князь. Приставь к княгинюшке соглядатаев. Я не верю в то, что Первоход жив, но случись ему вернуться и сунуться к княгине – мы тут же об этом узнаем.

Добровол усмехнулся.

– Ты стервец, Курнява. Но стервец хитрый. Хорошо, будь по-твоему. Усиль по городу посты и накажи стражникам пристальнее приглядываться к пришлым людям.

Советник поклонился

и сказал:

– Сделаю, пресветлый князь. А как нам быть с княгиней?

Добровол нахмурился.

– Приставь к ней соглядатаев. Да таких, чтобы ходили за ней невидимой тенью, а не путались под ногами. Если Наталья заметит, что за ней следят, я спущу с тебя шкуру. Понял ли меня?

Советник снова поклонился и проговорил голосом покорным и почтительным:

– Понял, пресветлый князь. Вели исполнять?

– Исполняй.

Курнява поклонился князю еще ниже, затем развернулся и, не поднимая головы, вышел из комнаты.

4

Поиски Прошки Суховерта заняли гораздо меньше времени, чем Глеб ожидал. Первый же барыга-перекупщик, стоило Глебу покрепче его прижать, рассказал о Прошке все, что знал. И даже в подробностях объяснил, как отыскать избу ворёнка. А когда Глеб высыпал барыге на лодонь горстку меди, тот так расчувствовался, что вызвался проводить Глеба до самого Прошкиного порога.

Когда Глеб постучался в дверь избы, на улице стояла глубокая ночь.

– Кого там нелегкая принесла? – отозвался из-за двери недовольный юный голос.

– Открой и увидишь! – громко ответил Глеб, не в силах сдержать улыбки.

Послышались легкие шаги, а затем юный голос спросил от самой двери:

– Я тебя знаю? Твой голос кажется мне знакомым. Ты друг или враг?

– Ну, когда-то мы с тобой неплохо ладили, – ответил на это Глеб.

Последовала пауза, и вдруг Прошка громко воскликнул:

– Леший! Я знаю этот голос!

Лязгнула задвижка, и дверь распахнулась. Поначалу Прошка ринулся навстречу Глебу, но, увидев его седую голову, оторопел и невольно отступил на шаг.

– Первоход? – неуверенно проговорил он. – Глаза меня не обманывают? Это действительно ты?

Глеб улыбнулся.

– Да, друг, это действительно я. Неужели я так сильно изменился, что ты не узнаешь меня?

Прошка еще секунду стоял, не веря своим глазам, а потом рванулся вперед и бросился Глебу на шею. Стиснув Первохода в объятиях, он засмеялся и посторонился, впуская ходока в дом.

– Входи, дружище! Я встречу тебя, как подобает встречать самых лучших гостей – березовицей и свежим хлебом!

Впустив Глеба в избу, Прошка запер дверь на засов, затем обнял Глеба за плечи и провел его к столу.

– Усаживайся, где тебе удобнее, Первоход! Мой дом – твой дом!

Глеб сел на колченогую лавку и огляделся.

– Вот, значит, где ты теперь обитаешь. Не слишком шикарно.

– Да уж не княжьи палаты, – с улыбкой согласился Прошка. – Но я привык. Эта изба – моя. И мне приятно чувствовать себя в ней полным хозяином.