Гончие смерти

Грановский Антон

– Точно неизвестно, княже. Дознаватели сейчас как раз допрашивают свидетелей.

– И что те говорят?

– Много глупого и сумбурного. Они-де видели огромную тварь, похожую на собаку. Тварь эта, дескать, выскочила ниоткуда и принялась рвать прохожих на куски, и все это с такой быстротой, что никто не успел не то что убежать, но даже помыслить о бегстве.

Князь Добровол повернул голову и снова посмотрел на изувеченные тела.

– Сколько их тут? – угрюмо спросил он.

– Семеро, – ответил

Лихослав, сдвинув кустистые брови. – Еще двоих отвезли к лекарю.

Стоявший рядом советник Курнява хотел что-то сказать, но князь остановил его небрежным жестом и снова обратился к воеводному поручику:

– Что ты об этом думаешь, Лихослав?

Поручик нахмурился, кашлянул в кулак и ответил:

– Думаю, княже, что у страха глаза велики. Где это видано, чтобы собака могла устроить такую резню? – Он покачал головой. – Нет, тут что-то другое.

– Может быть, это был волколак? – предположил советник Курнява. – Волколак вполне мог это сделать.

– Сего не может быть, – твердо заверил поручик Лихослав, обращаясь не к советнику, а к князю. – С тех пор как ты, княже, расставил вдоль межи, огораживающей Гиблое место, кордоны, ни одна темная тварь не прошмыгнула в людские селения.

– Но время от времени они пытаются это сделать, верно? – снова встрял советник Курнява.

– Верно. Но твои верные дружинники, князь…

– Сколько уже дружинников погибло в схватках с темными тварями? – перебил Добровол. – Отвечай!

– Если считать только тех, что погибли у межи, то получится… – Поручик Лихослав прикинул что-то в уме и докончил: – Не меньше четырех сотен, княже.

– И это при том, что они вооружены мушкетами, а пули их отлиты из белого железа, – мрачно проговорил Добровол. – Почему так много? Почему темные твари выкашивают ряды моих дружинников так, будто те – безоружные дети?

– Темные твари сильны и изворотливы, пресветлый князь, – глухо ответил Лихослав. – Чтобы убить хотя бы одну из них, приходится класть головы десятка дружинников.

– Глеб Первоход убивал тварей в одиночку, – холодно возразил Добровол.

Поручик отвел взгляд.

– Княже, это потому, что Первоход сам был темной тварью, – сказал он. Помолчал секунду и глухо добавил: – Надеюсь, кости этого мерзавца уже сгнили в Мории.

– Не сгнили, – сказал князь и холодно прищурился. – Первоход сбежал из узилища.

– Сбе… – Воеводный поручик выкатил на князя глаза, не поверив собственным ушам. – Сбежал? Я не ослышался, княже? Ты сказал, что Первоход сбежал из Мории?

– Сбежал, сбежал, – хмуро повторил Добровол.

– Великий князь, а что, если эта резня – его рук дело? – встрял вдруг советник Курнява.

Добровол посмотрел на него, как на умалишенного.

– Что за бред лезет тебе в голову, Курнява? – неприязненно вопросил он.

– По здравому разумению,

не такой уж это и бред, княже, – спокойно ответил советник. – Посуди сам. Все знают, что Первоход точит на тебя зуб. Что, если теперь он пытается запугать горожан?

– И зачем это ему?

– В Хлынь-граде могут начаться беспорядки. Народ у нас буйный и глупый. Озлобить его и сбить с толку – легче легкого. Было бы только желание, а у Первохода оно наверняка есть.

Некоторое время князь Добровол размышлял над словами советника Курнявы, потом качнул головой и распорядился:

– Усильте посты. Всех, кто хотя бы отдаленно похож на Глеба Первохода, хватайте и отправляйте к дознавателям. И пусть те не жалеют огня, разогревая пыточное железо.

Советник и воеводный поручик склонили головы и хором ответили:

– Сделаем, княже.

6

В кружале «Три бурундука» было шумно в этот вечерний час.

– Не понимаю, зачем мы сюда пришли? – недовольно проговорила Лесана. – Мы ведь поели вяленого мяса и сухарей перед тем, как выйти.

Хлопуша пожал могучим плечом:

– А я и не говорю, что мы обязательно должны есть.

– Тогда что мы тут делаем?

– Да ничего. Просто осмотримся. Прикинем, что к чему. О, гляди-ка!

Хлопуша устремился к стойке с такой скоростью, что едва не сшиб Лесану с ног. На стойке стояла огромная корзинка с пирогами. Швырнув на стойку пару медных монеток, верзила запустил руку в корзинку, вынул самый большой пирог и сунул его в рот. Все это заняло лишь пару секунд, и когда Лесана поспела к стойке, Хлопуша уже его дожевывал.

– С яйцом и луком, – сообщил он. – Прекрасно!

– Первоход отправил нас искать упыря, а не набивать себе брюхо пирогами, – хмуро отчеканила Лесана.

– Никуда твой упырь не денется, – добродушно проговорил богатырь, доставая из корзинки еще один пирог. – Голод делает тебя сердитой, милая. Съешь пирожок, и сразу подобреешь!

– Хлопуша, ты ли это? – окликнул здоровяка целовальник. – Давно тебя не было видно! Все ломаешь хребты волколачихам?

– Ну, кто-то же должен щипать этих сучек за их аппетитные задницы, – отозвался Хлопуша и игриво подмигнул целовальнику.

Тот засмеялся и брякнул перед здоровяком на стойку полную кружку с шипучей брагой:

– Отведай бражки, силач!

Хлопуша сгреб со стойки кружку и поднес ее к губам.

– Нет! – сердито сказала Лесана и попыталась вырвать кружку из лапищи Хлопуши. Но тот легонько отвел ее руку в сторону и быстро, в несколько больших глотков осушил кружку до дна.

– Ух, хороша у тебя бражка, Озар! – Хлопуша грохнул о стойку пустой кружкой. – Клянусь бараньей лопаткой, водка в твоем заведении должна быть ничуть не хуже браги!