Гонка планет
Шрифт:
Генри толкнул в сторону женщины жетон в сто кредиток. Худая рука накрыла его и смахнула со стола.
— Послушайте меня, — сказала женщина напряженным голосом, ее пальцы впились в руку Генри. — До Гонок осталось меньше двух часов. Брось бедняжку, ты ничего не сможешь сделать.
— Только заскочу к старому приятелю, — сказал Генри. — Я не уйду из города, не сделав ответного хода.
— Не будь идиотом! Что может сделать один человек… — Она замолчала.
— Слушай, твой катер, это тот новехонький, пятьдесят тонн.
Генри кивнул.
Она сжала его руку еще сильнее.
— Боже
Генри пристально посмотрел на нее.
— Кто вы? Почему вы мне помогаете?
— Меня зовут Стелла. Ренни сказала, что вы свой парень, пусть будет так. — Она дернула рукав. Если ты пойдешь туда один, тебя убьют. Будь хитрым. Тебе надо спасать катер.
Генри мягко снял ее руку со своей.
— Мне придется рискнуть, Стелла, как ты думаешь?
Ее тень растаяла в слабом свете улицы.
— И ты рискнешь, не так ли? — донесся до капитана ее голос. — Пошли. Я покажу.
Капитан Генри стоял в темном дворе, осматривая едва различимый проход вдоль левой стороны полуразвалившегося двухэтажного здания. Пошел холодный дождь, левая рука Генри болела под тесной перчаткой, он сунул ее под мышку и прислушался. Тишина звенела в ушах. Вдали послышался пьяный крик, раздались торопливые шаги, которые почти сразу же стихли. Прошмыгнула ночная ящерица. Где-то за облупившимися стенами «Мертвой собаки» приходит в себя после наркотиков Бартоломью, удивленно смотрит на грубые лица, ждет ударов тяжелых кулаков. Генри сухо улыбнулся, сжал стрелявший проволокой пистолет и, прижавшись к стене, пошел вперед. Обойдя двор, он тихо подошел к задней стене здания. Проход закончился листом перфорированного металла. Капитан взглянул вверх, увидел грубый навес, над которым зиял проем окна. Он прислушался, сунул пистолет в карман на бедре и полез вверх.
От металлической стены до окна было далеко. Генри подтянулся, протиснулся в окно, выпрямился в неосвещенной комнате. Откуда-то донеслись приглушенные голоса. В воздухе висел запах плесени. Капитан пересек комнату, отодвинул в сторону плотные портьеры, наощупь прошел по неровному полу, очутился у стены, к которой был прибит вертикальный железный трап с тяжелыми перекладинами, находящимися одна над другой на расстоянии восемнадцати дюймов. Это была парадная лестница «Мертвой собаки».
Голоса были слышны по ту сторону стены. Генри двинулся вдоль стены влево, дошел до глухого угла. Двери не было. Он вернулся к лестнице, проверил прочность перекладин, затем осторожно полез вверх. Вытянутой рукой капитан коснулся потолка, толкнул, крышка приоткрылась. В лицо ему ударил холодный влажный воздух. Генри выбрался на покатую крышу. По пластиковым панелям крыши стучал дождь, через широкие прорехи пробивался свет. Генри тихо подошел к ближайшей дыре, опустился на колени и глянул вниз на пустую комнату с продавленной кроватью, грубым тюфяком и грязным одеялом. На столе стояла пустая бутылка, рядом с ней стаканы. Голоса звучали громче.
Капитан двинулся дальше по крыше вдоль несущей стены. Перед ним засветилась прозрачная панель; внизу что-то монотонно бубнил низкий голос, слов нельзя было расслышать. Генри согнулся, прижался лицом к узенькой щели.
Высокий,
Генри приложил ухо к дыре в крыше.
— …остался час. Этот гад уже трезв. Мы должны кончать с ним, сейчас же!
— Когда мне понадобится твой рот, я скажу тебе, о'кэй? — Голос Тяжелого Джо Саджо походил на рев старого раздраженного медведя.
— Может, он и прав…
Раздался звук, напоминающий шлепок мертвой рыбы о причал.
Саджо стоял, расставив ноги и сжав в руке пистолет. Лохматый тер свою щеку, на ней уже выступила красная полоса. Скэнди передернул плечами, рот его искривился, он подошел к Бартоломью, протянул руку. Саджо кинул ему пистолет. Пальцы Пора обхватили оружие.
Генри достал пистолет из кармана, снял с предохранителя, встал на колени и тщательно прицелился через щель, выбрав в качестве мишени шею Скэнди, чуть ниже линии волос. Пальцы его нажали на курок. Не успел пистолет грохнуть, как Генри перевел дуло на лохматого и снова выстрелил. Скэнди дернулся, упал на Бартоломью, свалился на пол. Лохматый выронил пистолет и, согнувшись, схватился за бок. Генри прицелился на Саджо, но тот попятился и исчез из поля зрения. Четвертый человек пересек поле обзора капитана прыжком. Свет погас.
Генри спрятал пистолет, быстро отполз и вскочил на ноги, затем разбежался и, закрыв лицо руками, прыгнул на тонкую, только что светившуюся панель. Плотная ткань костюма затрещала, зацепившись за острые края пластика. Шлепнувшись на пол вместе с градом осколков, Генри покатился, вскочил на ноги, зажав в руке пистолет. Последний кусочек пластика звякнул о пол, и последовала тишина.
В противоположной стене Генри увидел тонкую полоску света, очерчивающую контур двери. Возле нее что-то двигалось, прижавшись к полу. Это был человек на четвереньках.
Посреди комнаты кто-то зашевелился. Бартоломью издал стон.
— Еще одно движение и голубок получит свое, — прогремел низкий голос Саджо. Генри застыл, не издавая ни звука. Человек на четвереньках подполз ближе. Капитан мог разглядеть его руки, ощупывавшие пол. Это был четвертый, он пытался отыскать оброненный пистолет.
— Я прикрываю твоего голубка, — проговорил где-то в темноте Саджо. — Я знаю, где он. Сейчас я выйду и оставлю его тебе. Никто не стреляет. Договорились?
Генри дышал медленно, ртом, не шевелясь.
— Я делаю шаг, — произнес Саджо, — не двигаться.
Ползущий неожиданно повернулся, бросился через комнату, не обращая внимания на шум. Он дышал часто и неглубоко. Треснула доска, щелкнула дверная ручка, заскрипели шарниры.
— Это все тебе… — Генри нажал курок в тот же момент, что и Саджо, услышал, как слова сменились воплем боли. Дверь распахнулась и ударилась о стену. Генри снова выстрелил, бросился на пол, покатился, выстрелил, услышал пронзительное «А-а-а!», которое тут же оборвалось. Когда звук шагов нарушил наступившую тишину, он выстрелил еще раз.