Гонщик 2
Шрифт:
Старый слуга провел меня через анфиладу полутемных пыльных комнат в хозяйское крыло особняка. Остановился у высокой дубовой двери, постучал и, дождавшись ответа, впустил меня, оставшись снаружи.
Комната, в которой я очутился, была чисто убрана. Окна тщательно вымыты, дубовый паркет натерт до блеска, на многочисленных предметах обстановки не было видно ни пылинки. В дальнем от входа углу, у окна, сидел старик преизрядного возраста. Еще бы: по моим подсчетам, Тенишеву должно было быть не менее восьмидесяти четырех лет. Но князь вовсе не выглядел дряхлой развалиной, одетой в затрапезный халат и укрытой пледом.
— Добрый день, ваше сиятельство! — поприветствовал я князя, приблизившись на положенное этикетом расстояние.
— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек.
Голос Тенишева тоже оказался ничуть не стариковским: никакого дребезга. Глубокий, приятный баритон. Интересно, каким он был в лучшие годы.
— Не желаете чаю?
— С удовольствием, — поклонился я.
Князь, не глядя, нащупал свисающий вдоль стены шелковый шнурок и несколько раз дернул за него. Тут же дверь комнаты отворилась и на пороге показался давешний старик в ливрее.
— Чего изволите, ваше сиятельство? — угодливо спросил слуга.
— Вели подать сюда чай на двоих.
— Будет исполнено, ваше сиятельство.
— Присаживайтесь, Владимир Антонович, — обратился ко мне Тенишев, едва слуга удалился. — Вот сюда, напротив меня.
Я послушно уселся в удобное кресло.
Несколько минут мы говорили о пустяках — о погоде, о прогрессе в науке и технике и перешли, наконец, к холодному оружию… Я этот предмет знал слабо, поэтому старался больше слушать или обходиться общими высказываниями, эксплуатируя небогатые запасы сведений, случайно почерпнутых из интернета. Запас моих знаний подходил к концу, но меня спасла от конфуза миловидная женщина средних лет. Она вкатила сервированный для чая столик, установила его между нами и с поклоном удалилась.
— Наливайте себе чай, молодой человек, — предложил князь. — Сахар, мед, варенье, свежая выпечка — на ваш вкус. Не стесняйтесь.
Я не стал чиниться, налил себе чаю, положил в розетку душистого меда и сцапал горячую, особо зажаристую булочку.
Какое-то время мы чаевничали, продолжая начатый ранее разговор. Меня еще какое-то время помучили нюансами холодного оружия. Ну не знаю я, чем кинжал отличается от стилета, а шашка от сабли! А пришлось с умным видом кивать на реплики князя, и даже что-то говорить в ответ. Кошмар! В конце концов, князь отставил в сторону опустевшую чашку и, чуть подавшись в мою сторону, произнес:
— А теперь, Владимир Антонович, рассказывайте, зачем вам понадобился этот визит. И не вздумайте лгать мне!
Глаза его, несколько выцветшие, как это бывает у стариков, грозно сверкнули. Мне, признаться, стало не по себе. Я-то планировал постепенно перевести разговор на род Тенишевых и,
Я вынул из кармана свою метрику и протянул Тенишеву. Тот взял бумагу, выудил из кармана сюртука круглые очки, нацепил их на нос и какое-то время всматривался в текст, беззвучно шевеля губами в процессе чтения. Через полминуты на лице его появилось удивление. Он недоверчиво глянул на меня, перечитал метрику и снова принялся вглядываться в мое лицо. Непонятно: увидел он во мне какие-то родовые признаки или нет, но в какой-то момент бросил бумагу на стол и откинулся в кресле, прикрыв глаза. С минуту так просидел и вновь рывком придвинулся ко мне.
— Как докажешь, что это правда? — припечатал он ладонью лист бумаги к столешнице.
— Никак. Мне вы все равно не поверите. Пошлите своих доверенных людей, пусть проверят и доложат.
— Конечно пошлю. И не приведи Господь, это фальшивка, — князь ухватил метрику за уголок и потряс ей в воздухе, — я тебя из-под земли найду и собственноручно на ленточки порежу!
— Я прятаться не собираюсь, — начал было я, но тут Тенишев схватился за сердце и начал оседать в кресле.
Я кинулся к шнурку и принялся его дергать. На мой трезвон распахнулась дверь и появился давешний слуга.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.
— Князю плохо!
Но тот уже и сам увидел неладное и, крикнув что-то в раскрытую дверь, поспешил к хозяину. Я же под шумок прибрал метрику в карман.
В комнату вбежала давешняя женщина, подававшая чай, с флаконом какой-то микстуры. Поднялась суета, комната наполнилась людьми, резко запахло лекарством. Князя подняли, пересадили на хитро спрятанное инвалидное кресло и укатили прочь. Ну а мне пришлось отправляться восвояси, так и не закончив разговор.
Глава 10
Клейст не стал расспрашивать меня об итогах визита, за что я был ему весьма благодарен. Наверное, на моем лице что-то такое отразилось, потому что вместо расспросов он принялся рассказывать мне о том, как он пересчитывал наш с ним пневматический ускоритель. По расчетам выходило, что до двух секунд его вполне можно использовать, не опасаясь последствий.
— Надо будет опытным путем проверить, Владимир Антонович, — вещал он с важностью, — будет ли двух секунд разгона достаточно для достижения приемлемой скорости. Главное, чтобы в цилиндрах не образовывалась вода. Вот после, в конденсаторе, пожалуйста.
— В конденсаторе? — переспросил я.
— Конечно. Ах да, вы же недостаточно изучали физику. Коэффициент полезного действия нашего парового двигателя напрямую зависит от разницы давления пара на входе в цилиндр и на выходе из него. Начальное давление обусловлено конструкцией нагревателя, и тут мы ничего сделать не можем. Но вот с конечным давлением все намного интереснее. Если отработанный пар обратится в воду, его объем резко уменьшится, давление упадет вплоть до отрицательных величин, а эффективность двигателя возрастет. Для этого и устроен конденсатор.