Гонщик 2
Шрифт:
— Простите, Николай Генрихович, но сейчас я не самый сообразительный человек. Так что излагайте всё до конца.
— Они пойдут на телеграф и доложат своему начальству о провале миссии. Нам сейчас главное — это добраться до финиша, в этом случае мы становимся победителями гонки. И выходит, что единственный способ нас остановить — засада на дороге.
— Сколько у нас есть времени?
— Примерно два часа. Пока немцы отправят телеграмму, пока их начальство примет решение, пока найдет нужного специалиста и вывезет его на тракт, пройдет как раз столько времени.
—
Нельзя сказать, что два часа пролетело незаметно. Напротив, каждую минуту из них я прочувствовал своей спиной. Но выхода не было, я стискивал зубы и давил на акселератор. Мобиль несся по пустой дороге, подпрыгивая на кочках, я шипел от боли, жевал подаваемые Клейстом бутерброды, запивал их кофе и продолжал вести «Молнию» сквозь ночь. Ближе к Петербургу наползшие откуда-то тучи заволокли все небо, закрыв и луну, и звезды. Темнота наступила практически абсолютная.
Я остановил мобиль, погасил фары.
— Ну что, Николай Генрихович, рискнем?
— Рискнем, Владимир Антонович.
Клейст извлек из саквояжа футляры с гогглами. Скинув краги, мы заменили очки, и я поспешил опробовать новинку. Нельзя сказать, что видно стало так же, как днем, но границы дороги были отчетливо различимы.
— Готовы, Николай Генрихович?
— Готов.
— Ну, поехали.
Поначалу я двигался довольно медленно, привыкая к новому видению пространства. Но постепенно глаза стали привыкать и различать все больше деталей. Сперва стали видны крупные ямы и кочки, потом средних размеров камни. А мелкие ямки я и за препятствия не считал. В итоге, через несколько минут мы пусть не мчались, но двигались достаточно быстро, миль сорок в час.
Мы проехали Чудово, Любани, приближались к Софии. До финиша оставалось миль тридцать, когда на дороге впереди появились огоньки фар встречного мобиля. Кто бы там ни ехал, но показываться ему я не собирался. Свернул прямо в поле, почти наугад, и, удалившись от дороги метров на пятьдесят, остановил «Молнию». Минут через пять мимо пронесся мобиль, что-то из серии «Эмилий». Дождавшись, когда звуки стихнут вдали, я вернулся на трассу и, по-прежнему не зажигая фар, двинулся дальше.
Свет я включил уже в Софии, и то лишь для того, чтобы случайные прохожие сослепу не кинулись под колеса. И последние двадцать миль до столицы ехал уже спокойно, если не считать постоянной дергающей боли в спине.
На контрольном пункте никого не оказалось. У меня уже почти не осталось сил, так что все хлопоты легли на Клейста.
Нужный чиновник обнаружился в ближайшем трактире, где он мирно клевал носом над кружкой пива.
— Господин Стриженов? — узнал он меня. — Пока не подведены итоги, я не могу объявить это официально, но по имеющимся у меня данным вы намного перекрыли рекорд гонок. Так быстро этот маршрут еще никто не проходил. Кстати, вы не знаете, кто-нибудь выехал из Новгорода следом за вами?
— Не знаю. Ни одного
— Разумется, — хмыкнул чиновник. — Подумать только! Ночью, в такую темень! Впрочем, не стану вас задерживать. Вы наверняка хотите отдохнуть.
Да, отдых был необходим всем нам. И мне, и Клейсту, и «Молнии». Не говоря ни слова, механик уселся за руль и покатил к гостинице. Комнаты были оплачены сразу на весь срок: от момента нашего прибытия в столицу и до дня возвращения в Тамбов.
Есть не хотелось. Хотелось спать и, наконец, избавиться от боли, непрерывно терзавшей меня последние несколько часов.
Доктор пришел быстро. Оказалось, владелец гостиницы имеет договор с практикующим врачом. С меня стянули кожанку, стащили свитер, а когда дошло до нательной рубахи, врач не удержался от восклицания:
— Матерь божья! Где это вы так умудрились распластать спину?
— Бандитская пуля, — искренне ответил я.
— Надо же! — покачал головой доктор. — В таком случае, я должен буду сообщить в полицию.
— Не переживайте, полиция уже в курсе. Николай Генрихович, достаньте из саквояжа бумагу.
Врач просмотрел документ.
— Это что же, вы сегодня утром еще были в Москве? Потрясающе! Но давайте займемся вашей спиной.
Спустя четверть часа я лежал на животе в своей постели, на чистых простынях, в чистом белье, перевязанный чистыми бинтами и блаженствовал. Доктор намазал меня какой-то мазью, и в течении нескольких минут боль полностью отступила. Где-то рядом негромко переговаривались Клейст и доктор, а я счастливо погружался в объятия Морфея. И мне не мешали ни раздававшиеся поблизости голоса, ни тусклый свет ночника, ни ритмичное постукивание и поскрипывание мебели в соседнем номере. Если человек действительно хочет спать, ему ничто не помешает.
Глава 30
Пробуждение было чудесным. Ночью организм все время пытался по старой привычке повернуться то на один бок, то на другой и в результате закономерно просыпался. Но тут же засыпал снова: все-таки я провел за рулем почти двадцать часов. Это и в прошлой жизни было неслабым испытанием, а на местных мобилях и вовсе сравнимо с пыткой. Но крепкий продолжительный сон подействовал воистину чудесным образом: спина почти не болела, усталости не ощущалось совершенно. Оставалась лишь некоторая слабость, которую можно было отнести на счет длительного перерыва в питании.
Едва я пошевелился, как рядом раздался бодрый голос Клейста:
— Ну и горазды же вы спать, Владимир Антонович!
— Да? Который час? — поинтересовался я.
— Да уж пятый пополудни. Знали бы вы, какое количество народа нынче желало вас видеть. И каждому вы требовались самым срочным образом. Но я разогнал абсолютно всех кроме одной бабушки: очень уж она боевая и упрямая. Как пришла, так и сидит, вот уже четвертый час. Так что я сейчас позову доктора, он вас осмотрит, а там и перекусим как следует. Не знаю, как вы, а я давно хочу есть, только вас и дожидаюсь. Вы полежите пару минут, я за врачом.