Гонщик 2
Шрифт:
К сожалению, к перерыву новость о моем обручении распространилась достаточно широко, чтобы желающие выйти замуж девушки, равно как и их матушки, напрочь потеряли ко мне интерес. Зато вперед вышли веселые вдовушки. Эти замуж отнюдь не стремились, но непременно хотели залучить меня в постель. В других обстоятельствах я был бы не против, но сейчас, через неполные сутки после обручения, посчитал подобную связь кощунством. Это не мешало мне с удовольствием танцевать, делать дамам опасные, на грани приличия, комплименты, которые, впрочем, им приходились весьма по душе. Но едва дело доходило до выдачи обещаний, как я находил способ ускользнуть.
Клейст, как и в прошлый раз, нашел себе для развлечения компанию коллег и горячо обсуждал с ними перспективы развития конструкций и технологий. Среди высшего света у меня появилось несколько знакомых, и пришлось потратить некоторое время на приветствия, лживые комплименты и разговоры ни о чем. Так бы и прошел вечер в неге и развлечениях, но фланируя по залам, я внезапно лицом к лицу столкнулся со своим недругом. Выглядел Тенишев неважно: осунувшееся лицо, полопавшиеся сосуды в глазах, отсутствующий взгляд. Наверное, узнал новости о моем титуле. Кажется, он ничего не видел вокруг себя. Двигайся он чуть быстрее, и мы непременно столкнулись бы лбами. Настроение у меня было прекрасное, даже игривое, и я позволил себе несколько фривольный тон:
— Добрый вечер, Дмитрий Михайлович. Как вы себя чувствуете? Среди моих знакомых есть прекрасный доктор, могу вам порекомендовать.
Тенишев повернул голову и наконец-то увидел меня. Никогда раньше я не наблюдал, как наливаются кровью глаза. Поверьте, это незабываемое зрелище. Покраснело и всё его лицо, став цветом сравнимо с перезрелым томатом.
— Щенок! Ты ещё смеешь насмехаться надо мной? Тебе не жить! Считай себя уже покойником. Ты…
На этом речь князя прервалась. Он захрипел, схватился за сердце и повалился на пол.
— Доктора! Доктора! — закричали вокруг.
У меня возникло сильнейшее желание куда-нибудь сбежать, но сделать это не было никакой возможности: достаточно много людей видели нас разговаривающими.
Врач появился минут через пять. Пробился сквозь собравшуюся вокруг толпу, присел рядом с телом, осмотрел Тенишева, попытался нащупать пульс, проверил шейную артерию и поднялся на ноги.
— Дамы, господа, князь Тенишев скончался. Апоплексический удар.
Разумеется, бал был испорчен. Вот же старая сволочь: даже дотанцевать не дал. А ведь оставалось самое вкусное: белый танец. Интересно, кто из дам победил бы в этом соревновании? Но узнать это было не суждено.
Тело унесли, великий князь принес извинения собравшимся и закрыл бал. Публика принялась разъезжаться. Мы с Клейстом тоже было собрались, но нас остановили у самых дверей и вновь проводили в кабинет великого князя. Дежавю?
Александр Константинович не скрывал своего недовольства.
— Опять вы, Стриженов! Ах да, Тенишев. Вот, кстати, возьмите бумаги, подтверждающие титул.
Он придвинул ко мне засургученный пакет.
— Так что произошло между вами? Удар просто так не случается.
— Я думаю, ваше высочество, незадолго до нашей встречи мой дядюшка имел крайне неприятную беседу. Я могу предположить это, поскольку князь выглядел весьма неважно, и даже узнал меня не сразу. Я увидел это, поздоровался, осведомился о здоровье и предложил порекомендовать хорошего доктора. В ответ он принялся угрожать
Ответ мой великого князя не устроил, но и поделать в этом случае он ничего не мог.
— Ладно разберемся. Езжайте в свой Тамбов. Если полицейские чины примутся вас задерживать, ссылайтесь на меня.
Возвращение в Тамбов было триумфальным. Флаги, толпа народа, торжественные речи, приветственные возгласы, духовой оркестр, взлетающие в воздух чепчики и прочие предметы женского туалета. Была даже красная ковровая дорожка, по которой мы с Клейстом шли от вагона до трибуны. Нас немедленно произвели в почетные граждане города, посулили мемориальную доску. Был бы в Тамбове общественный транспорт, наверняка презентовали бы бесплатный проезд.
В толпе встречающих были видны знакомые лица: семейство Боголюбовых в полном составе, доктор Кацнельсон, инспектор дорожной полиции Охотин с супругой. Даже Шнидт не поленился и притащил свои старые кости. Где-то в задних рядах я различил монументальную фигуру мадам Грижецкой в неизменном коричневом платье с белым воротом. И, кажется, мелькнул пышный бюст помещицы Томилиной.
Разумеется, дело не обошлось без Игнатьевых. Почтенный купец первой гильдии стоял скалой. Вокруг тусовались фигуры компаньонов помельче. Надо думать, у них есть желание со мной переговорить, но это будет не сегодня. А корреспондент тамбовских «Ведомостей» Игнатьев-младший сновал среди встречающих, появляясь то здесь, то там, и слепил публику вспышками магния.
После речей пришлось задержаться на небольшой фуршет, на котором я и Клейст были обласканы словесно городским и губернским начальством, и нам, наконец, было позволено удалиться. Разумеется, Николай Генрихович на старой «Молнии» вместе с супругой отправился к тестю: там было достаточно желающих повыспросить детали. А я уселся в грузовой фургон и отправился к себе домой в слободку. Мне страстно хотелось отдохнуть от всех последних событий.
Но не тут-то было! Разумеется, дети были мне рады. И Мишка, и девчонки. Уж они приготовились: и наварили-напарили-напекли, и самовар вскипятили, и баньку истопили — все для уставшего автогонщика. Девчонки с визгами повисли у меня на шее. Мишка же — взрослый ведь — солидно протянул руку. Я пожал её, а потом все равно сграбастал парня и притянул к себе. И вот так, вчетвером, мы простояли посреди двора с минуту. Стояли бы и дольше, но тут раздался стук в ворота. Кого это чёрт принес?
Мишка — это стало его обязанностью — сбегал отворить. За воротами стояли знакомый мобиль и знакомый слуга. Прадед прислал письмо: приглашал всех — и меня, и детей — к себе в поместье. Куда деваться? Придется ехать. Но прежде я всё равно схожу в баню!
Спустя примерно три часа мы вчетвером на «Эмилии» прибыли в княжескую усадьбу. Дом был приведен в порядок, дорожки вычищены, кусты подстрижены. По сравнению с тем, что было при моём первом визите — небо и земля.
«Эмилия» остановилась у парадного крыльца. Девчонки явно робели. Мишка — тоже, хотя виду старался не показывать. А когда нам навстречу вышел сам старик Тенишев, поддерживаемый с одной стороны крепкой тростью, а с другой Лизонькой Огинской, дети вовсе стушевались.