Гонщик 2

Матвеев Дмитрий Николаевич

Выслушав мою историю, Александр очевидно смягчился, но все равно недовольно пробурчал:

— Развели тут р-романтику. Где сейчас девица Огинская?

Тут я решил чуточку приврать:

— Под опекой моего прадеда, Федора Васильевича Тенишева.

— А-а, так это вы тот самый наследник?

Александр, кажется, несколько просветлел.

— Это сильно упрощает дело.

Он нажал кнопку звонка, и через пару секунд в кабинет заглянул слуга.

— Пусть приведут Огинского, — приказал великий князь.

Видимо, подмосковного помещика держали

где-то поблизости, потому что привели буквально через пять минут. Петр Федотович был напуган мало не до мокрых штанов. Хмель с него слетел, и он затравленно озирался по сторонам, не ожидая ничего хорошего.

— Говори как на духу! — строго велел ему Александр. — За кого дочку сговорил?

— За князя Тенишева, — робко выговорил Огинский, косясь одним глазом на меня.

— За которого?

— За Дмитрия Михайловича.

— И сколько он тебе посулил за дочь?

— Т-три тысячи рублей.

— И ты, подлец, восемнадцатилетнюю девицу запродал шестидесятилетнему старику? — Гневно воскликнул Александр. — Отказал другим достойным женихам, а этого приветил?

— Так ведь он же князь! Умаления чести рода не случится, — упрямо возразил Огинский.

— И ради этого ты решил счастьем дочери пожертвовать? А знаешь, что она чуть руки на себя не наложила? Если бы не вот он, — палец великого князя указал на меня, — сегодня бы ты не свадьбу играл, а дочь хоронил. И ты после всего, что натворил, посмел публично достойного человека обвинить?

Огинский, поняв, что дело плохо, рухнул на колени.

— Все лишь для неё делал, о её счастье радел.

— Кабы не твое ослиное упрямство, давно бы уж внуков нянчил. Не о счастье дочери ты пёкся, а гордыню свою тешил. Но господин Стриженов на днях был введен в род и признан государем наследником. Он теперь князь Тенишев.

Александр повернулся ко мне:

— Князь, у вас найдется при себе три тысячи рублей?

— Конечно!

Я вынул из бумажника несколько ассигнаций и протянул Огинскому. Тот по-прежнему стоял на коленях и непонимающе смотрел на великого князя.

— Чего смотришь? Бери деньги. Твоя дочь выходит замуж за князя Тенишева, а ты получаешь три тысячи. Все согласно уговору. Так ведь?

— Так, Ваше высочество, — пробормотал Огинский, поднимаясь с колен и принимая деньги.

— Благословляешь молодых на брак?

— Б-благословляю.

— А теперь со всей возможной быстротой возвращайся в своё поместье и чтобы носу оттуда не казал. Все ясно?

— Так точно, ваше высочество.

Пятясь, Огинский вышел из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, как Александр повернулся ко мне.

— Владимир Антонович, я сейчас спас вас от больших неприятностей.

— Я найду способ вернуть долг, — поклонился я.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся тот. — А пока что исполните свое прежнее обещание. Надеюсь, теперь ничто не помешает нашей поездке.

По части управления мобилем великий князь Александр оказался намного способнее великого князя Евгения. Достаточно было краткого объяснения

и нескольких минут практики, и Александр Константинович принялся вполне уверенно рулить «Молнией», не боясь на значительной скорости закладывать крутые виражи, да так, что даже мне порой становилось не по себе.

К счастью, это продлилось недолго: до вечера, до бала оставались считанные часы.

— Превосходный аппарат, князь, — с удовольствием высказался Александр, выбираясь из-за руля. — На голову лучше всего, что я опробовал прежде.

Намек был предельно понятен. Я поклонился:

— По возвращении в Тамбов немедленно приступлю к постройке такого же мобиля специально для вас, ваше высочество.

— Ну нет, Владимир Антонович, — возразило высочество. — Мне нужен именно тот, который выиграл Большую императорскую гонку.

— В таком случае, примите его от меня в дар. И пришлите вашего механика ко мне в Тамбов: надо будет показать ему некоторые особенности ухода за мобилем. Всё же, эта конструкция сильно отличается от всего, что было ранее.

— Договорились. Я слышал, князь, вы собираетесь свой выигрыш потратить на строительство фабрики по производству мобилей.

— Вас информировали верно.

— Я бы хотел поучаствовать своими капиталами в вашем прожекте.

— При всем уважении к вам, ваше высочество, я могу выделить вам не более, чем двадцать пять процентов паёв товарищества.

— Отчего же не половину?

— Я хочу быть владельцем своего завода, а не управляющим.

— Что ж, не буду настаивать. Четверть, так четверть.

Я вздохнул с облегчением. Александр же понял мой вздох по-своему:

— Ну-ну, не грустите, Владимир Антонович. Мой пай — это для вас не только потерянная доля прибыли, но и ключик, открывающий многие двери. Вы еще увидите, насколько проще будут решаться многие и многие вопросы, и сколько денег вы сэкономите на взятках.

Я не знал, что и ответить. О положении дел во властных коридорах я лишь мельком слышал, и то на уровне сплетен. Теперь же получил конкретное подтверждение этим слухам от представителя правящей фамилии. Но на мои рефлексии великому князю было плевать.

— Я не стану прощаться, — весело сказал он. — На балу мы еще увидимся с вами, дорогой компаньон.

С этими словами он сел за руль «Молнии» и укатил. А я побрел искать извозчика.

Бал сверкал бриллиантами дам, оглушал музыкой и кружил голову вальсами. Мой новообретенный княжеский титул, видимо, перестал быть тайной. И я, оправившись от дневных переживаний и успокоившись насчет своей женитьбы, напропалую танцевал с молоденькими девицами, которые чуть ли не в очередь вставали. Впору было свою бальную книжку заводить. Но лишь только девушки видели обручальное кольцо, как тут же скучнели. Их улыбки становились до крайности натянутыми, поздравления с победой в гонках неестественными, а едва стихала музыка, как они буквально сбегали прочь к своим родительницам. Меня это нынче забавляло, и я развлекался вовсю.