Гонщик
Шрифт:
– Стазеры – это, Раос, никуда не годное барахло, – холодно возразил Шидал. – Они ломаются на десятый-двенадцатый день после покупки. У нас на звездолете есть целый ящик этого хлама, сможете потом полюбоваться! Сплошное надувательство.
– На каком звездолете? – не понял Саймон.
– Сейчас он в космопорте. Когда мы захватим Тину Хэдис, мы сразу с ним свяжемся, и он заберет нас. По официальной версии, одному из наших граждан понадобится срочная медицинская помощь.
Звездолет – это хорошо… Надежно. Оттуда киборг не сбежит. Саймон немного повеселел: все-таки он не ошибся,
– Знаете, кто держит монополию на производство стазеров? – добавил Шидал с неприятной усмешкой. – Силарский тоталитарный Храм Познания! Когда кто-нибудь начинает предъявлять претензии, эти прохвосты выдают один и тот же стандартный ответ: стазер – сверхнадежный прибор, но если эксплуатировать его неправильно, он выходит из строя, смотри инструкцию.
– А что в инструкции?
– Там написано, что стазер нормально функционирует при любой температуре, в любой среде и в вакууме. Это все. Если не считать типичного для силарцев трепа о том, что эту штуку можно использовать только для спасения жизни – последнее заявление выделено жирным шрифтом и в рамке. Жулье!
– Жулье, – искренне согласился Саймон. Его возмутило лицемерие кустоподобных негуманоидов: они еще будут рассуждать о «спасении жизни» – после того, что устроили на Тадане! Да они действительно тоталитаристы и насчет своих никуда не годных стазеров всех обманывают. Вспомнив того настырного парня в Эзешаане, Саймон поморщился. Зато Шидал начал вызывать у него симпатию: пусть он неделикатен и не знает, как надо вести себя с утонченными натурами, – зато он не любит силарцев!
– Когда берешь стазер в руки – неизвестно заранее, сработает он или нет, – добавил Шидал. – А с киборгом нужно наверняка, без осечек.
– Вы меня предупредите перед началом операции, ваше превосходительство?
Манокарец молча кивнул, глядя на обзорный экран: внизу, на белом фоне, появилось скопление разноцветных прямоугольников.
– Туда, – приказал он водителю.
Саймон понял, что сейчас опять начнется тряска, и покрепче вцепился в сиденье. Шидал думает, что использует его, – но на самом деле это он, эксцессер, использует недалекого манокарского чиновника! Хорошо, что в свое время он выучил под гипнозом манокарский язык вместе с двумя дюжинами других инопланетных языков. Чтобы манипулировать людьми, надо уметь заговаривать им зубы. Шидалу он, разумеется, выдал версию, будто всегда восхищался культурой великого Манокара и мечтал приобщиться к ней, что и побудило его заняться изучением языка.
Вблизи кучка прямоугольников оказалась поселком. Толпа мрачных старателей с парализаторами сгрудилась на утоптанном пятачке; когда Шидал с бластером и вслед за ним Саймон вылезли из вездехода, все стволы, как по команде, нацелились на них. У Саймона обмякли ноги.
– Еще бандиты пожаловали! – объявил кто-то, добавив длинное ругательство.
– Мы не бандиты. – Шидал держал бластер наготове – только поэтому старатели не стреляли (известно, что парализованный человек в последнюю секунду вполне может успеть нажать на спуск). – Мы ищем бандитов. Это мужчина и женщина на черном вездеходе. Вы их не видели?
Ответом ему был негодующий ропот. Понемногу
– Это наши враги, – опустив бластер, сообщил Шидал. – Хотите забрать у них награбленное и отомстить? Все их имущество, включая машину, деньги и оружие, будет вашей наградой. Мне нужны десять добровольцев.
Желающие нашлись, Шидал выбрал самых рослых и крепких. Салон вездехода разгородили пластиковой перегородкой на две половины: для манокарцев и для старателей. Раздав всей команде сухой паек, Шидал приказал водителю двигаться вперед.
– Эти люди нам пригодятся, Раос, – благосклонно сообщил он, глядя на освещенную фарами неровную черно-белую поверхность за лобовым стеклом.
Саймон смог только кивнуть: его опять отчаянно трясло.
Небо стало слоистым, как срез торта, серые облака чередовались с лиловыми и желтоватыми. Зато внизу пейзаж не менялся: все тот же снег, деревья с толстыми корявыми стволами и темной хвоей, скалистые кряжи. Насквозь промерзший, малонаселенный мир. Изредка попадались яркие модульные поселки, издалека похожие на забытые среди сугробов детские игрушки, но вездеход проносился мимо, не сбавляя скорости. Сейчас за пультом сидел Риган – проспавшись после вчерашнего, он вел себя еще сдержанней и суше, чем обычно.
– Тина, – заговорил он, сосредоточенно глядя на горизонт, из-за которого высунулись вершины новых гор, – я хотел бы попросить вас не распространяться насчет того, что было… Насчет моей реакции на коньяк… Карьера, репутация – сами понимаете… Я выпил его натощак, все дело в этом.
– Хорошо, не буду распространяться.
Тина тоже смотрела на горы – логово Гонщика приближалось.
– Вы зря отвергли мой план. Если по дороге заворачивать в поселки, это будет выглядеть естественней, чем вот так мчаться вперед.
– Но ведь он до сих пор не стартовал.
– Неизвестно, что у него на уме. Кроме того, в поселках можно покупать минералы – на внешнем рынке они стоят намного дороже, чем на Рошегене.
– По-моему, хватит вчерашнего.
Риган вздохнул. Потом наставительным тоном произнес:
– Этот сброд хотел вас изнасиловать, если до вас не дошло!
– Дошло. Как раз поэтому я и не стала вам мешать.
– Тут, на Рошегене, все друг друга стоят. В остальных поселках народ не лучше.
– Знаю. Мне неохота туда лезть.
– Для меня нетипично напиваться, – без всякой связи сообщил Риган. Потом включил автопилот и, нашарив около кресла коробку, протянул Тине. – Возьмите отсюда свою долю.
Необработанные минералы выглядели тусклыми, если не считать продолговатых полупрозрачных кристаллов нибрина, дымчатых и голубых. Тина взяла один дымчатый, один голубой. Потом прибавила к ним крупный кусок розанита и еще два камня, названий которых не знала, – желтый с блестящими коричневыми вкраплениями и бледно-зеленый. Ли это должно понравиться.