Горбун из Бахи

Анзерский Владимир Евгеньевич

Глянь сынок, - говорила Ирма, показывая кровавые царапины.

– Ну ничего, я их до единого переловила в короб. Пойди сейчас же на реку и избавься от этих бесенят. Ни словом не переча матери, Арчи подхватил короб и поспешил "исполнить" указание. Как и в прошлый раз, нарезав лозы, юноша сплел плотик, только на этот раз пришлось сделать его побольше и потолще, так как котята были не в пример крупнее.

Жалко было расставаться с этими сорванцами, уж больно они были живыми и игривыми.

Закончив работу, Арчи высадил котят на плот и опустил на воду.

Бедолаги испуганно сбились в кучу и стали мяукать. Не в силах больше на это глядеть,

Арчи оттолкнул плот, и пищащая братия помчалась на встречу новой жизни. Когда они исчезли за излучиной, Арчи взял короб и направился домой. Но только он поднялся на берег реки, как столкнулся с Гирмой. От испуга быть разоблаченным Арчи вдруг подхватился и дал стрекоча. Старуха хотела о чем-то расспросить юношу, но осталась ни с чем. Прозорливая повитуха догадывалась, что, что-то с парнем происходит, но трудно было ей за ним поспеть. На счастье Арчи, она пришла чуть позже свершившегося преступления, и не видела, что он придумал. Но подозрения ее только усилились, когда она столкнулась с перепуганным подростком.

Арчи старался не попадаться на глаза старухе и всячески избегал встречи с ней. Спустя несколько дней, он успокоился, решив, что опасения напрасны. Но для себя сделал вывод, что старуха не так уж проста, и надо ее остерегаться.

Однажды в выходной день, отправился Арчи с матерью на ярмарку. Городская площадь была забита лотками и развалами. Горластые торговки зазывали горожан смешными прибаутками. То здесь, то там раздавались трели и пересвисты, это малыши выбирали свои первые свистульки и дудки. Лотки с лакомствами были окружены детьми всех возрастов. Торговки только и успевали раздавать налево и направо леденцы и пряники.

Взрослые горбуны все как один уплетали вяленых улиток. Тут же трактирщик разливал свежее пенное пиво.

Арчи много раз бывал на ярмарке. Все они были как близнецы похожи друг на друга. Но всякий раз общее настроение праздника тут же подхватывало и увлекало за собой.

Где-то у ратуши грянул маленький оркестрик. Звонкие трубы наполнили воздух бронзовыми переливами, большой старый барабан поспешал за ритмом. И тут вступила скрипка, осаживая остальных, протяжной и очень печальной темой. Музыканты замолкали, но все жители знали, что спустя пару мгновений "певунья" взорвется безудержным танцем чардаш. Казалось еще чуть-чуть и скрипка захлебнется от собственного восторга, но словно невидимой силой ее выхватывало из пучины страсти, и она заводила с начала.

За продуктовыми лотками располагались скорняки, кожевенники, башмачники.

Арчи с гордостью вышагивал меж рядов, светясь от радости. Вычищенные до блеска ореховые башмаки цепляли взгляд даже бывалых мастеров.

В этот раз на удивление матери, Арчи ничего не просил купить. Он тащил за ней корзину с продуктами и глазел по сторонам. Ирма украдкой поглядывала на счастливого сына и понимала, что дело не только в новой куртке и башмаках.

– Мама, купи барбариса в сахаре, - вдруг выпалил Арчи, увидев идущего навстречу торговца с переносным лотком.

Обычно Ирма говорила, что Арчи клянчит все подряд. Теперь же она с радостью купила сыну большой кулек сладостей.

Насытившись всеобщей атмосферой праздника, довольные, сделанными покупками, мать с сыном двинулись к дому. Ирму так и подмывало помириться с Арчи после истории с жабой, но склочный, закосневший характер не давал воли нежности

и чувствам. Где-то в глубине сердца она знала, что душит саму себя, но переступить через веками укоренившийся порядок не могла. Арчи же и думать забыл, про жабу. В другое время он еще долго бы страдал и обижался, но сейчас его будто подменили. Что-то сдвинулось с места в душе подростка, после того как он в первый раз проявил "малодушие", нарушив табу. Дав, котятам шанс выжить, он испытал прилив необычного чувства, которое разительно его переменило.

– Быть другим, не так уж и страшно, - размышлял Арчи. Как жаль, что рядом нет отца, уж ему то он доверил бы свою тайну.

Вернувшись домой, Ирма занялась стряпней, а Арчи взяв кулек с барбарисом уселся на бревно, у освещенного солнцем дровяного сарая. Щурясь от солнышка, Арчи уплетал сахарные ягоды, наблюдая, как Муха, охотится у козьей закуты.

– Вот ведь неугомонная, - думал Арчи, - котят отобрали, а она все мышей ловит.

В этот момент Муха словила мышонка, но к удивлению подростка не съела его, а схватив в зубы, понесла к сараю. Арчи, забыв про ягоды, с интересом следил, что же будет дальше. Муха прошла мимо и старым лазом проникла в свое логово, где были ее котята.

– Глупышка, не может понять, что детей забрали. Мышей носить больше не кому.

Спустя какое-то время Муха появилась снова и села рядом. Арчи изучал сахарную пудру на дне кулька, не глядя на кошку.

– Чего ждешь? Дать тебе нечего, барбарис кончился, да и не стала бы ты, его есть.

Арчи скомкал опустевший кулек и взглянув на кошку, обомлел.

Муха держала зубами за холку белоснежного котенка.

Он был чистым, без единого пятнышка и белым, белым, как снег на вершинах пиренейских гор. Арчи не мог поверить своим глазам. Он протер их липкими от сахара руками, но чудо не исчезло. Дрожащие от волнения ладони, Арчи сложил лодочкой и опустил к ногам. Умная Муха, этого и ждала. Подойдя ближе, она аккуратно опустила свое сокровище в ладони человека. Много раз Арчи держал котят в руках, но теперь это были особые чувства. На него глядели отраженные небеса. Нежно голубые глазенки излучали доверие и любопытство. Муха решив, что дитя в надежных руках, потерлась о ноги подростка и исчезла.

Арчи остался один на один со своим изумлением. Что бы он делал, если бы звезда с неба упала ему на ладонь? Чтобы он делал, если бы поймал одного из пролетающих по весне над долиной журавля? Что же ему делать теперь, держа в ладонях, это белоснежное создание? Иногда несбыточная мечта, свалившись внезапно в руки, пленяет ум и волю, вырывает из обыденности дней.

Юноша посадил котенка за пазуху и помчался к дому отца. Только там, он мог сохранить свою тайну. Здесь же, рано или поздно все откроется и тогда им обоим несдобровать.

Пробежав улицу почти до конца, Арчи вспомнил, что забыл ключ. Пришлось возвращаться. От сладкого барбариса в горле пересохло и жутко хотелось пить. Отворив калитку, Арчи застыл. У сарая, где он недавно сидел, стояла Гирма. Мать с перепачканными в тесто руками, что-то объясняла ей и показывала в сторону города.

– Да вот же он и сам!
– сказала она, увидев сына.

Арчи почуял неладное, будто старая ведьма караулила его.

– Чего стал как вкопанный, подойди, - прошамкала старуха, поманив юношу кривым костылем.