Горец
Шрифт:
Латунин заметил боевиков еще у родника. Дым начал постепенно рассеиваться, уходя вверх и растворяясь в лесу. Сержант видел, как остановилась группа и один из боевиков что-то говорил подельникам. После чего небольшая банда развернулась в цепь и пошла к тропе. Главарь шел посередине шеренги. Латунин попытался вызвать командира группы, но рация капитана молчала. Тогда сержант отдал приказ:
– Внимание, ребята! Бьем двоих слева и справа, центрового я беру на себя. Его не трогать. Огонь по команде! К бою!
Бойцы первого отделения разобрали цели и следили за приближением противника. Когда
– По боевикам, прицельный, на полное поражение, огонь!
Прогремели автоматные очереди, и четверо бандитов, шедших рядом с Рамизом, рухнули на землю. Сержант же стрелял выборочно. Первым выстрелом он ранил главаря в левую руку, вторым в правую, очередью ударил по ногам. Лишенный возможности сопротивления, получивший болевой шок, но живой, Бакашвили упал на спину. Убедившись в поражении целей, Латунин с двумя бойцами вышел на поляну, приказав остальным осуществлять прикрытие выхода. Солдаты осмотрели убитых боевиков, обыскали их. Латунин же склонился над потерявшим сознание и смотрящим в небо помутневшими, остановившимися глазами главарем банды. Затем достал боевую аптечку. Вколол боевику обезболивающий и антишоковый препараты. Взгляд Бакашвили просветлел. Промедол освободил от боли, но пошевелить ни руками, ни ногами главарь не мог. Латунин спросил у него:
– Как чувствуешь себя, Рамиз?
Бакашвили, с трудом шевеля губами и языком, проговорил:
– А не пошел бы ты… сержант!
Он видел скобы на вставках погон Латунина.
– Я могу уйти, а вот ты уже нет. Оставить бы тебя, козла, подыхать здесь, но не могу, приказ!
– Ты лучше добей меня!
– Э, нет, козел, легкой смерти тебе не видать. Ты еще за гибель наших ребят ответишь. И только потом, возможно, тебе дадут сдохнуть. А сейчас отвечай на вопросы.
– Никаких вопросов и никаких ответов, понял, спец?
– Уверен? А я вот сомневаюсь, что будешь молчать. Но пока полежи, отдохни. Устал поди от дел своих кровавых.
Латунин отошел в сторону, вновь вызвал командира. На этот раз Дементьев ответил:
– Слушаю!
– Командир! Завалили мы четверых духов, шедших к тропе.
– А пятого?
– Пятого, как и приказывали, взяли в плен, правда, пришлось…
– Ты давай короче, у меня нет времени, кого взял?
– Рамиза!
– Вот как? Молодец! Спроси у него, куда планировал уйти Кабан?
– Так он говорить не желает. Может, жало ему свернуть для начала?
– Делай, что хочешь, но я должен знать…
Дементьев внезапно замолчал.
Латунин воскликнул:
– Что случилось, командир?
– Стрельба на юго-востоке, там позиция Котина. Мы к нему, ты находись на месте. Допрос Рамиза отложи. Следи за ним.
– Да куда он, на хрен…
Но Дементьев уже отключил станцию.
Он вместе с подчиненными бежал, продираясь сквозь кусты, к позиции сержанта Котина. Одновременно у входа в «зеленку» спецназовцы уничтожили двоих боевиков, ушедших от родника на северо-восток.
Кабадзе шел за Чадия на расстоянии трех метров, прислушиваясь к тишине леса и, как дикий зверь, озираясь по сторонам. Пока все было тихо. Пройти бы еще с километр, и тогда можно начинать петлять,
Кабан, отбросив тело помощника и выстрелив в Котина, бросился в кусты, забирая на северо-восток. Он прекрасно понимал, что теперь русские устроят за ним настоящую охоту и надо как можно дальше уйти от этой проклятой позиции. Уйти, пока русские не начали преследование. Поэтому и бежал Кабан, не разбирая дороги, изо всех сил. Он бросил автомат, не подумал захватить спутниковую станцию, без которой на Абадзе выйти не мог. Он все бросил и ни о чем не думал, кроме одного: скрыться в лесу, сохранив самое ценное – жизнь.
К контуженному Котину вышли спецназовцы. Сержант остался жив благодаря счастливой случайности. Пуля контрольного выстрела прошла в миллиметрах от его головы. Кабан спешил и промахнулся.
Дементьев склонился над подчиненным:
– Как ты?
– Нормально. Только грудь болит. И как я второго пидора не увидел? А он в меня в упор из автомата. Такой удар был, что сознание потерял. Сейчас тело как чужое.
– Это пройдет. Главное, Кабан не застрелил тебя, а защита приняла очередь.
– Так это был Кабан?
– Да!
– А кто первый, которого я срезал?
– Судя по всему, его помощник. Куда рванул Кабан?
– На восток!
Осматривавший помощника главаря банды боец крикнул:
– Товарищ капитан, рядом с трупом ранец со «спутником».
– Неси его сюда.
Дементьев сказал Котину:
– Придешь в себя, выдвигайся к скале, затем спускайся вниз по тропе. Потребуется помощь, внизу наши. Вербин и ребята-диверсанты.
– Понял! А вы догонять этого ублюдка?
– А мы, Толя, будем догонять этого ублюдка.
Капитан включил радиостанцию:
– Тридцать первый, я – Двадцать первый!
Алешин ответил немедленно:
– На связи!
– Вадим, из банды уцелел только Кабан, он контузил моего сержанта и двинулся на восток. Далеко уйти не мог, я пойду следом, благо он оставил его, ломанувшись в кусты, ты же веди своих ребят на северо-восток. При обнаружении подонка надо взять его живым. Пуля слишком мягкое для этого отморозка наказание.