Гори все синим пламенем
Шрифт:
— Да ты просто хакер! — периодически восклицал Валерий Павлович.
На самом деле, в проводимой работе мне пришлось использовать не вполне законные и честные методы, но угрызений совести я не чувствовала, да и Беккеры подбадривали, говоря: «Клин клином вышибают!»
Наконец наши поиски стали приносить результаты: всплыли кое-какие цифры, нигде не зарегистрированные. Валерий Павлович потирал руки и даже один раз панибратски хлопнул меня по плечу, а потом звонко чмокнул в щеку.
— Ну, я тебя от себя теперь не отпущу! — воскликнул
Беккер настолько разгорячился, что, казалось, готов обещать все, что угодно. Попроси золотые горы — и на это ответит согласием. Виталька радовался за мои успехи, которые способствовали продвижению в отцовском деле, и тоже смотрел на меня восхищенно.
Я не воспринимала слова Валерия Павловича всерьез, но не только потому, что они говорились в состоянии, когда человек не способен адекватно оценивать действительность, но и потому, что давно поняла: вряд ли когда-нибудь решу променять работу бодигарда, то бишь телохранителя, на какую-то другую, как бы высоко она ни оплачивалась. Если, конечно, не возникнет причин, способных резко переменить сферу деятельности.
Так уж сложилось… На небесах за меня кто-то определил, какой будет моя судьба.
Несколько лет назад, когда умерла мама, я этого «кого-то» проклинала, не понимая, почему именно у нее он решил отнять жизнь.
За что? Чем она ему не угодила? Чем не угодила я сама? За какие такие грехи я обречена на душевные страдания…
А страдания были поистине глубокими, и смерть матери по сути явилась их началом.
Отец, погоревав какое-то время, обзавелся новой семьей. И снова стал счастлив.
Я не поняла и не простила его, практически прекратив с ним всякое общение. И по сей день в глубине души его поступок я считаю предательством. И по отношению к памяти мамы, и по отношению к себе тоже.
Вообще он хотел сына, мечтал и грезил о нем, заранее представляя, каким он похожим на него будет, как пойдет по его стопам и станет радовать своими успехами. А тут на тебе — девочка! Мне и имя-то дали какое-то не совсем женское. Может быть, поэтому, не знаю…
Но отец нашел выход — когда я подросла, он отдал меня в Ворошиловку, где учили военных переводчиков. Таким образом, его мечта о том, каким станет его «наследник», хотя бы на какую-то долю осуществилась.
Возможно, она осуществилась потому, что я не подкачала. Год от года я делала все большие успехи, пока, наконец, не стало ясно: я обладаю кучей таких талантов, которые имеет далеко не каждый мужчина.
Мне нравится моя профессия, и, может быть, еще и поэтому обещания золотых гор Беккером не произвели на меня абсолютно никакого впечатления.
— Подожди, что это за цифра? — воскликнул вдруг он, как дикий зверь метнувшись к монитору.
— Где? — спросила я,
— Да вот же! — тыкая пальцем в экран, закричал Валерий Павлович, и глаза его засветились несмелой искрой надежды.
Виталька, уловив отцовскую интонацию, не удержался и тоже подошел ближе. Он сделал два гигантских шага и принял такую позу, что голова его оказалась между моей и головой его отца. Валерий Павлович, казалось, не заметил этого и еще более активно стал продолжать свои поиски, выхватив у меня «мышь». Мы словно поменялись ролями, и теперь уже я выступала в качестве наблюдателя.
Буквально через пару минут Валерий Павлович, резко откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову, прошептал:
— Боже мой… Какой я дурак…
Виталька смотрел на отца удивленно, не решаясь сразу ни о чем спрашивать. Но тот вскоре и сам все нам объяснил. Говорил он долго, но я для себя уяснила одно: Вьюнец «прикроил» довольно крупную сумму денег и перевел ее за границу. Сделал он это так ловко, что обнаружить пропажу среди множества дел компании было практически невозможно. Теперь стало ясно, на какие средства куплена стокгольмская гостиница.
Отец и сын Беккеры находились в каком-то трансе, и я не торопила их с принятием решения, так как знала, что им даже осознать все произошедшее очень непросто.
В этот момент в дверь торопливо стукнули три раза и раздался женский голос, позвавший:
— Валерий Павлович!
Виталька глянул на отца, который сидел, уставившись в одну точку, и, казалось, не осознавал ничего, кроме того, что только что выяснил. Пару секунд спустя Беккер-старший, будто очнувшись, кивнул сыну на дверь, и тот торопливо зашагал к ней.
— Валерий Павлович, подпишите документ, — с той же интонацией повторил женский голос в коридоре.
Эта фраза немного меня успокоила, так как за время нашего здесь пребывания сегодня она звучала уже не впервые: приходила то одна сотрудница, то другая, то кто-нибудь из мужчин, и треть из них являлась с просьбой к Валерию Павловичу подписать ту или иную бумажку.
Виталька повернул круглую дверную ручку и потянул ее на себя. В узком дверном проеме показалась и смело ступила через порог довольно странная парочка: девица стандартной «модельной» внешности и парень с пышными рыжими кудрями. Его-то вид, собственно говоря, и заставил нас оцепенеть на некоторое время.
— Подпишите, Валерий Павлович, человек заждался, — обнажая ряд белоснежных зубов, вновь проговорила девица.
Беккер прищурился так, как обычно люди прищуриваются, пытаясь узнать человека, вспомнить, знаком ли он, и пристально посмотрел на девицу. Она же бесцеремонно шагнула вперед, увлекая за собой парня.
— Ну что же ты? Давай! — обратилась она к нему.
Парень полез во внутренний карман пиджака — я машинально насторожилась, так как этот жест просто обязывал принять состояние «боеготовности».