Гори все синим пламенем

Серова Марина Сергеевна

Я открыла перед Валерием Павловичем дверцу, и он безмолвно опустился на заднее сиденье. Беккер-младший хотел было последовать за ним, но я отозвала его немного в сторону и решила поделиться своими намерениями, поинтересовавшись Виталькиным мнением на сей счет.

— Я и сам собирался сейчас это сделать, — полушепотом ответил мне он. — Только вот думаю, пусть отец отойдет немного. Да и маму не хочется посвящать… Может, заехать куда-нибудь?

— Опять в кафе или ресторан? — иронично спросила я. — Чтобы Валерий Павлович вновь разгорячился и нам опять указали

на дверь?

— Нет-нет, — Виталька закачал головой, — это не подойдет!

— Слушай, — предложила я, уловив в своих мыслях неплохую идею, — а что, если за город выехать, куда-нибудь на природу?

— На пикник, что ли? — не понял Виталька.

— Да нет, — удивилась я его непонятливости, — поедем прямо сейчас просто для беседы. Обсудим все… Природа, она успокаивает… Кстати, мне есть что и тебе сказать.

— Что? — оживившись, спросил Беккер-младший.

— Узнаешь, идем, — ответила я, кивнув на машину, и двинулась к водительской двери.

Виталька явно был недоволен тем, что я от него что-то скрывала, но все же, сев в автомобиль, не проронил о нашем разговоре ни слова. Валерию Павловичу мы сказали, что нам всем не помешает развеяться, и он, глубоко задумавшись, равнодушно махнул рукой.

— Смотри, чтоб слежки не было, — только и вымолвил он, когда я вывернула на дорогу.

В один из моментов мне безумно захотелось напомнить Беккеру-старшему о том, как горячо он защищал своего друга и как глубоко оказался не прав. Но он выглядел настолько жалко, что говорить с ним об этом было равносильно тому, что бить лежачего.

Моя машина довольно быстро миновала пыльные тарасовские улицы и оказалась на загородном шоссе. Здесь дышалось легче и вообще было спокойнее. Виталька же то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, как и отец, став более опасливым.

Спустя пару километров я свернула с дороги, заколесив по неширокой, но наезженной тропе. Она тянулась вдоль березовой рощи, окаймленная невысокой пожелтевшей от солнца травой, среди которой местами возвышались неброские луговые цветы. Я любовалась ими, а Беккеры, казалось, ничего не замечали, угрюмые и озабоченные, чему, впрочем, имелось вполне логичное объяснение.

Вскоре в открытое окно повеяло свежестью, а вдали между деревьями замелькала река. К ней-то я и стремилась, надеясь сама немного отдохнуть от гнетущего настроения последних дней и помочь избавиться от стресса своим клиентам. Насколько это, конечно, было возможно, учитывая предстоящий разговор.

В конце концов мы оказались в довольно живописной местности. Берег был высок и обрывист, и с него открывался великолепный вид на очертания Тарасова: переливчатые волжские волны.

Я остановилась у самого края обрыва, предложив Беккерам:

— Выйдем? Здесь безопасно. Слежки не было.

Валерий Павлович молча открыл дверцу и ступил на примятую колесами траву. От расстилавшейся перед ними картины лицо его просветлело, но ненадолго, вскоре вновь омрачившись прежней тяжелой думой.

— Слово тебе, Виталий Валерьевич, — сказала я, деловито глянув на Витальку.

Тот

прекрасно понял, что я имею в виду, поэтому ничего не стал спрашивать и сразу приступил к делу, в нескольких словах изложив отцу стокгольмские новости.

Валерий Павлович побагровел, а потом, почти по слогам проговаривая каждое слово, воскликнул:

— Так, значит, он давно уже все это задумал! Потихоньку проворачивал втайне.

А я-то, старый осел…

— Теперь вы видите, насколько я была права в своих предположениях, — не удержалась я.

— Ты о чем? — одновременно удивленно и возмущенно спросил Беккер-старший.

— Я же вам давно сказала, на кого следует обратить свои подозрения, — пояснила я.

— Что-о? — отозвался Валерий Павлович, и изумленное выражение застыло на его лице. — Ты считаешь… По этой причине…

Думаешь, он хотел от меня избавиться?

— Ну да, — не совсем решительно ответила я. — Ведь если я правильно поняла, то в случае успеха покушения компания стала бы полностью принадлежать ему?

— Да… — как-то растерянно и глядя в одну точку, проговорил Беккер. А потом начал вспоминать:

— Когда он с первой женой расходился и она требовала много, мы решили на будущее создать такой документ, на основании которого только один из нас в случае непредвиденных обстоятельств мог распоряжаться имуществом предприятия, то есть стать его владельцем. Обидно делиться, когда ты своим горбом заработал… У нас тогда с Юлией тоже не все гладко было. А с Олегом мы друг другу безмерно всегда доверяли, как брат брату, поэтому о негативных сторонах такого договора и не подумали… Тем более Виталька свое дело завел, отказывался от моей материальной поддержки… Юлия еще от своих родителей многое имела… Да и позаботились бы мы о семьях друг друга, случись что…

— Однако по части такой документации пробел у вас солидный, — вздохнув, констатировала я. — Сглупили…

— Но зачем же он только сейчас пред принял попытку мирного раздела? Если мыслить логически — наоборот, именно теперь должно бы последовать то, что случилось той ночью… — как-то беспомощно пролепетал Валерий Павлович.

— Да мне и самой не все еще ясно, — оживившись, начала я и, виновато глянув на Витальку, хотела было поведать о тетушкином рассказе.

— Да чего здесь неясного! — зло воскликнул Беккер-младший. — Он отпетый негодяй. И нападение наверняка его рук дело!

Ментам его сдать с потрохами, и все дела…

— В том-то вся и загвоздка, что у ментов уже есть претендент на роль нападавшего, — сообщила я.

— Как?! — в один голос воскликнули Беккеры.

— А вот так! — ответила я им и рассказала о серийном грабителе, который объявил себя участником нападения на Валерия Павловича.

— Но почему милиция не принимает меры?

— А разве есть заявление от потерпевшего по фамилии Беккер?

Виталька и его отец молчали.

— То-то и оно, — продолжила я. — Заявления от потерпевшего нет, да и слова задержанного, кстати, в связи с совершенно другим преступлением не слишком правдоподобны.