Гори все синим пламенем
Шрифт:
Попробуем, попытаемся. А теперь хватит о работе. Дарья, — громко позвал он.
Послышались тяжелые шаги, сопровождаемые столь же тяжелым дыханием, и в комнату, словно корабль, вплыла необъятных размеров женщина, довольно молодая, в белом накрахмаленном переднике.
— Сваргань-ка нам чего-нибудь этакого! — обратился к ней Тихоня.
Дарья едва заметно кивнула и, развернувшись, уплыла обратно. Чувство голода и на самом деле уже давало о себе знать, поэтому никто не стал отказываться от предложения Тихони. Тем более, как позже сообщил мне Валерий Павлович,
— Курите? — обратился ко мне Тихоня, протягивая открытую красивую коробку с сигарами. Он знал, что у Беккеров нет такой привычки, поэтому их и не спрашивал.
— Курю, но не это, — ответила я.
— Жаль, — пожав плечами, ответил он, — вещь отличная. Мне из Америки привезли.
— Я уж как-нибудь своим обойдусь, — сказала я и достала свои сигареты.
Пепельница стояла на низеньком столике возле кресла, на котором по-барски раскинулся Тихоня. Я встала с дивана и, подойдя, села в противоположное кресло. Чтобы Беккеры не скучали, Станислав включил им телевизор. В их состоянии, конечно, вряд ли можно было увлечься какой-то телепрограммой, но они сидели и чутко внимали диктору какого-то канала.
— Может, мне вас переманить удастся? — обратился ко мне Тихоня, поднося зажигалку.
— Куда? — спросила я.
— Ко мне, телохранителем, — улыбаясь, пояснил он.
— Переманить — нет, я не перепродаю свои услуги.
— Ух ты какая! — вытянув губы и покачивая головой, пропел Тихоня. — Ну а потом?
— А потом — видно будет, не люблю загадывать. Но учтите — я дорого беру.
— А вы услуги телохранителя больше ни с какими не совмещаете, очаровательная леди? — приблизившись ко мне, полушепотом, обдав сигарным дымом, спросил Тихоня.
— Одно могу сказать твердо, — ответила я, — когда я обижаюсь, я бью больно.
— Понял, — отпрянув, сказал он, — в этом я убедился. И все же — телефончик оставишь?
— Посмотрю на ваше поведение, — ухмыльнувшись, ответила я.
Тихоня обратился с каким-то незначительным вопросом к Беккеру-старшему, и они завели долгий разговор о людях, неизвестных ни мне, ни Витальке, поэтому мы в следующие полчаса сидели как неприкаянные.
— Миня, — послышался наконец снизу голос Дарьи, — неси Станиславу Владимировичу…
На лестнице послышались шаги, и в комнате появился тот самый здоровяк, который впускал нас в дом. Он нес огромное блюдо, на котором дымился запеченный гусь, обложенный со всех сторон половинками яблок. А следом вошла Дарья, которая принесла посуду и бутылку прохладного вина.
— Тащи стол, — обратилась она к здоровяку, и тот, поставив пока блюдо на журнальный столик, из соседней комнаты приволок какую-то тумбу, которая после того как ее разложили, и в самом деле превратилась в большой стол.
Здоровяк поставил его у дивана, а затем подкатил поближе оба кресла.
— Прошу, —
Дарья определила гуся в центр стола, расставила посуду и воткнула в гуся нож.
— Дай-ка, — прервал ее Тихоня, — этим я люблю заниматься сам.
Он схватился за нож и стал водить им вокруг толстых гусиных ляжек. Из надрезов пошел аромат, еще более кружащий голову, чем тот, который сразу же, как только внесли блюдо, распространился по комнате. Я почувствовала, как рот мой мгновенно наполнился слюной и, глянув на Витальку, заметила, что он испытывает то же самое.
— Ну-с, — заявил Тихоня, когда определил каждому на тарелку по солидному куску, — к делу. Семен, открывай вино…
Из дома Тихони мы вышли с переполненными желудками и тяжелым чувством усталости. Особенно она была заметна у Валерия Павловича. Будучи не совсем здоровым и старшим по возрасту, он утомился больше и раньше нас с Виталькой.
— Будем держать связь? — спросил он, прощаясь с хозяином захмелевшим голосом.
— Да, конечно, — ответил Тихоня, который тоже стоял, покачиваясь.
Я им немного завидовала, так как вынуждена была отказаться от вина, хотя сегодня выпила бы с удовольствием.
— Домой, — махнул мне Беккер, плюхнувшись на заднее сиденье.
— Слушаюсь, товарищ начальник, — иронично ответила я и тронулась с места.
Глава 13
— Тебя к телефону, — в очередной уже раз повторяла Юлия Николаевна, тряся Валерия Павловича за плечо.
— Кто? Так рано? — лениво протянул он. — Неужели людям не хочется с утра спать? — взяв трубку, он хрипло проговорил:
— Да, слушаю. Что? Так быстро? Тихоня, ты не шутишь? Когда? Где? Во сколько?
Да, хорошо, буду.
Я подкралась к Беккеру на цыпочках, как только услышала имя Тихони. Поначалу решила, что он звонит осведомиться, как мы вчера добрались до дому, но, когда Валерий Павлович стал удивленно задавать вопросы, я заинтересовалась содержанием разговора.
Как оказалось, расставшись с нами и вздремнув пару часиков, Тихоня отправился в клуб, в котором собирался определенный контингент людей, и взялся за «наше» дело. Предварительно он назначил там встречу людям, которые в его кругу имели репутацию «шестерок». Сразу, безусловно, он никакой задачи перед ними не ставил, а так, стал интересоваться слушками, новостями, которые те не прочь были разнести по криминальному миру.
Совершенно неожиданно для себя Тихоня услышал, что кто-то активно ищет киллера и готов заплатить хорошие бабки. Больше ничего «шестерки» не знали. Ни того, кто заказчик, ни того, первая ли это его попытка. Однако Тихоня тут же взял сказанное себе на заметку и дал «шестеркам» поручение добыть более подробную информацию, сдобрив просьбу несколькими зелеными купюрами. Кроме того, он велел своим подручным намекнуть соответствующим лицам, что есть человек, интересующийся заказом. Пообещав заплатить еще столько же в случае скорого ответа, Тихоня расслабился, принялся за бильярд, коего был большой любитель.