Гори все синим пламенем
Шрифт:
Актер не заставил себя ждать и, выскочив на улицу, блатной походкой заковылял к «девятке». Я ждала, что ему навстречу тоже кто-то выйдет, однако водительское стекло приоткрылось, и кто-то начал беседовать с псевдокиллером, а затем протянул ему какой-то сверток. Все это длилось минут пятнадцать, и мы, конечно, сидели в нетерпении, а когда Веретенников вернулся, накинулись на него с расспросами.
Он подождал, когда «девятка» исчезнет из виду, а потом сказал:
— Это не сам заказчик, а человек от него.
— Глупо
— Так вот, попроверяв меня на вшивость и не говоря лишнего, этот человек дал наводку, устно, на словах, — актер назвал адрес и фамилию Беккера, — а также денежный аванс. Остальное обещал заплатить после непосредственного доказательства о выполнении заказа.
— Он еще встречу назначил?
— Да. На этом же месте. Я обещал все сделать до завтра и приехать за остальным.
Если не получится выполнить заказ за день, — я должен доложить о предпринятых мерах в этом же месте и в это же время.
Валерий Павлович, естественно, сидел ни жив ни мертв. Он сначала молчал, а потом стал жутко ругаться, и нам пришлось его выслушивать.
— А теперь слушайте меня, — заявила я, когда он немного успокоился. — Логически рассуждая, можно предположить: и посредник, и само главное лицо обязательно должны явиться за доказательствами исполнения договора, поскольку прежняя попытка не имела успеха. На этом мы и можем сыграть.
— Надо ментов подключать! — воскликнул Виталька.
— Это так или иначе придется сделать, самосуд мы вершить не собираемся. Правильно? — ответила я. — Но пока послушай дальше. Вокруг персоны Беккера-старшего надо поднять шумиху: убит, мол, киллером в маске. Неплохо бы привлечь прессу.
— Сынок, возьми это на себя, — сказал Беккер, — у тебя ж в приятелях какой-то редактор есть.
— Угу, завтра, сразу с утра.
— А Валерий Павлович, — продолжала я, — пока отсидится у тетушки. Юлия Николаевна пусть изображает глубокое горе и обращается во всякие агентства скорби.
— Но как же мы докажем, что отец убит? — вновь перебил меня Виталька.
— Это я тоже продумала, расскажу дома, — сказала я и тронулась с места, так как наша машина уже начала привлекать внимание дворника. — Сейчас вас домой доставим, Иван Иванович, — обратилась я к актеру, — а завтра в это же время и в этом же виде вы нам опять понадобитесь.
— Угу, — одобрительно промычал тот и объяснил, как доехать до его дома.
Наконец, мы добрались до магазина «Бройлер». Я припарковалась там же, где мы сели в машину, и увидела, что в мою сторону, выйдя из иномарки, зашагал здоровяк, которого я мысленно прозвала мордоворотом. Я договорилась с ним насчет тачки еще на один раз, пообещав, что Тихоня против не будет.
Как только мы вошли в квартиру тетушки, я скомандовала, даже не разувшись:
— Тетя, фотоаппарат и кетчуп!
— Что? Зачем? —
— Увидишь, — ответила я и повернулась к Беккеру-старшему:
— Проходите в зал и ложитесь на пол.
— Что-о? — протянул он.
— Сейчас мы из вас покойника делать будем. Ложитесь!
Тот, как обычно, стал бурчать, но все же подчинился и распластался на мягком тетушкином ковре у дивана.
— Во-от, — одобрительно протянула я. — Ручки вот так положите, ножки вот так… — улыбаясь, приговаривала я, помогая Валерию Павловичу принять нужную позу.
Вошла тетя Мила с бутылкой кетчупа и фотоаппаратом в руках.
Открыв бутылку, я стала выливать соус понемногу себе на ладонь, а потом намазывала его на голову Беккера, имитируя кровавую рану. Клиент морщился, ругался, спрашивая, к чему весь этот маскарад, но тем не менее терпел, хотя я ничего не объясняла.
— Теперь фотоаппарат, — обратилась я к тетушке, которая глядела на меня и посмеивалась. Наведя объектив на Валерия Павловича, я скомандовала ему:
— Закройте глаза.., нет, лучше откройте их и вытаращите… Сделайте вид, что сильно испугались.
Тот предпочел сомкнуть веки.
— А что, — заключила я, — вполне натурально: расстрелянный в упор покойник.
— Тьфу, тьфу, — не открывая глаз, пробурчал Беккер.
Я стала фотографировать его анфас и в профиль. Все остальные стояли вокруг, довольные моей выдумкой.
— Все, — объявила я, закончив и распорядившись:
— Теперь отправляйтесь в ванную.
Беккер-старший поднялся, кряхтя, побрел отмываться.
— Виталь, — обратилась я к его сыну, — тебе еще работа на утро: отвезешь пленку в пункт проявки и печати.
— Угу, — с готовностью ответил тот.
Утром Беккер-младший поднялся раньше всех и отправился сначала оповещать знакомого газетчика, который в свою очередь должен был разнести весть через свои каналы, затем домой — инструктировать насчет дальнейших действий Юлию Николаевну, а в заключение — проявлять пленку.
Я же, только открыв глаза, стала названивать в органы, пытаясь связаться со следователем Матвиенко. Тот нисколько не удивился и сразу узнал меня, как только я сказала, что я от Беккера. Поздоровавшись, я сразу спросила его:
— Могу я на вас надеяться?
— В каком плане? Я вас не понимаю.
— Ну… Я о том деле, которое вы сейчас ведете.
— Безусловно, это же моя работа.
— Тогда послушайте: у меня к вам просьба. Сегодня в половине восьмого вечера милицейская машина с опергруппой должна быть не далее чем в ста метрах от рынка «Три кита». Но ее никто не должен видеть.
То есть она должна притаиться где-то во дворе одного из окружающих рынок домов.
— Объясните все подробнее, — стал настаивать следователь. — Вы что-то узнали?