Гори
Шрифт:
– Нет, – прошептала она, все еще на автомате пытаясь встать, с трудом выговаривая слова; на язык вывалился выбитый зуб, его пришлось выплюнуть. – Джейсон…
Помощник шерифа Келби обвалился на одно колено. Уронил пистолет – кажется, державшая его рука больше не желала работать. Джейсон отступил еще на шаг: глаза дикие… и Сара тут только разглядела маленький мокрый кружок на полицейской униформе. Спереди. Такая маленькая рана, такая… скромная на фоне всего живота.
– Ой, нет, – услыхала она шепот Джейсона.
Келби поднял на него глаза – рожа была совершенно оглушенная, непонимающая. Открыл рот
Он должен был бы упасть вперед… вся логика происходящего этого требовала, но он каким-то невероятным образом начал снова вставать. С трудом, качаясь, но вставать. Джейсон с виду был перепуган не меньше ее. Оба, леденея от ужаса, наблюдали, как Келби, все еще пытаясь что-то сказать, вздернул себя на ноги, плюнул еще кровью, но все равно не упал…
Протянул к Джейсону руку. И умер.
Она своими глазами увидела, как это произошло. Глаза так и остались открыты, но что-то из них пропало. Душа? А она у него была?
Впрочем, какая разница. Он умер.
Не успело падающее тело удариться оземь, как над ним возник Казимир. Шагнул из воздуха в конце переулка и змеей просунул шею к ним, вперед, между закусочной и торчавшим позади высоким забором. Поймал падающее тело помощника шерифа Эммета Келби в зубы, перекусил пополам и в два мощных приема проглотил оба куска. Потом вгрызся в землю, на которую пролилась кровь, – просто зачерпнул ее, как лопатой, и выплюнул далеко в поле за домом.
И полминуты не прошло, как в переулке не осталось ни следа Келби – кроме пистолета на земле и крови на белой рубашке Джейсона.
– А ты куда более безрассудная особа, чем я думал, Сара Дьюхерст, – заметил Казимир, глядя на нее своим единственным глазом.
В котором опять поблескивала улыбка.
6
Малкольм опаздывал.
Он шел на юг. Над головой собирались тучи, густели, грозили снегом. Этого, в общем, следовало ожидать – канадская зима как-никак, – но у него был подневный план, принятый еще до отбытия, с целями для каждого дня. Самую первую он упустил из-за тех двоих и раненого уха. И вторую уже тоже, хотя из сил выбивался, стараясь нагнать. Если пойдет снег, не видать ему и третьей. Задержки тоже были встроены в расписание: всего не предусмотришь, – но имелся дедлайн, и против него не попрешь.
Определенное место. Определенный день. Определенный час.
Иначе все пропало.
– Но этого не будет, – сказал он себе, насколько мог счастливым голосом. – Мой путь храним. Мой путь благословен.
«Твой путь будет храним, – сказала ему Митера Тея, прежде чем удалиться – готовить другие кельи к успеху, которого достигнет он, который он принесет… напоминая ему – как будто нужно было напоминать – что другого выхода у него нет. – Успех. Ибо долг твой священен. Ты идешь защищать все, во что мы верим. Ты идешь остановить войну».
«Но ты говоришь, чтобы остановить ее, мне придется убить», – возразил Малкольм, как делал уже много раз за эти долгие годы.
«Ты волнуешься, почему избрали именно тебя, сын мой. Ревностный убийца не имеет моральной
Да и потом, что есть человеческая жизнь в сравнении с жизнью дракона? Мы не имеем ценности. Мы – крысы. Они не обращают на нас внимания, потому что мы подвели их, но ты, мой сын, ты и я, мы снова обратим их взор на нас этим великим деянием, величайшим из всех».
«И так мы остановим войну?»
«Нет, сын. Войну остановишь ты».
– Мой путь храним, – произнес он снова, вперяя взгляд в облака. – Мой путь благословен.
На тот случай, если пойдет снег, у него тоже имелись специальные инструкции. Гостиницы даже не обсуждались – ведь там ему пришлось бы зафиксировать свое присутствие. Какое бы имя он ни выдумал, им все равно будет, с чем связать его лицо. Но и замерзать в лесу до смерти от него никто не требовал.
Устрой бивуак, если сможешь; разведи костер. Таков был первый доступный выбор. В рюкзаке у него пряталась небольшая палатка. Да, были и такие, кто сомневался в том, что он подходит для этой миссии, что у него недостаточно навыков, – но что Верящий способен развести костер на ровном месте, ни у кого вопросов не возникло. Вы еще у льда попросите сделать воду!
Только вот где с ним расположиться? Цивилизация потихоньку подкрадывалась со всех сторон: в любом месте будет достаточно домов, откуда непременно заметят одинокий столб дыма, а заметив, смекнут, уж не пожар ли в лесу начался, хоть на дворе и зима. Нет, нужно искать кемпинг, где костры разводят все – там можно будет слиться со средой. Вдоль маршрута таких местечек было довольно – и официальных, и бродяжьих.
Одно как раз находилось не слишком далеко, а первые снежинки, обещавшие вскоре целое нашествие себе подобных, не оставили Малкольму выбора. Он свернул с дороги, подождал, пока пройдет трактор, перелез через забор и незамеченным перешел через давно сжатое поле. На той стороне нырнул в подлесок, перебрался через ручей и чуть не налетел на знак кемпинга – именно там, где и ожидал. Карты он при себе не держал – только ту, что запечатлелась в памяти: приятно обнаружить, что она так точно соответствует реальности.
На полянке – бедненько, но хотя бы чистенько – уже горел костер: общий очаг в бетонном костровище. Рядом с ним, совсем близко, торчала только одна палатка. Молодой парень перед ней грелся у огня.
Один человек. С одним человеком Малкольм при необходимости справится… да и кто сказал, что такая необходимость возникнет? Короче говоря, минуло уже два дня после аптеки, два дня с тех пор, когда он вообще с кем-то разговаривал (молитвы не в счет), и Малкольму… черт, да, ему было стыдно в этом признаваться, и вопрос профпригодности в том числе из-за этого и возник, но сейчас все далеко, и судить его некому, так что уж с самим-то собой чего зря кривить душой.