Гори
Шрифт:
– Я в курсе.
– Часто это принимают за небрежение, но это неправда. Их свирепо защищают – как драконы, согласно поверью, защищают свое потомство.
– И что?
– И то, что каким же образом юный Верящий оказался сам по себе зимой в Западной Канаде, и ни одна келья не знает, кто он такой? Их, между прочим, не так уж много. Если бы я пришла в любую произвольно взятую здешнюю келью, я бы с шансами узнала в лицо минимум двоих.
– Так откуда же взялся этот мальчик?
– И куда он мог направляться без ведома и помощи
Она развернула дорожную карту и показала на обведенные ручкой пять потенциальных кемпингов: все в пределах досягаемости на машине.
– Какие еще ниточки у нас есть?
И да, он знал, что она совершенно права.
Еще даже не спросив, как Малкольма зовут, Нельсон уже поделился с ним едой. Ее было немного – так, толика соленой свинины, – но Нельсон уже стоял и протягивал ее ему (типа здоровался), как только Малкольм показался в круге кострового света.
– Спасибо, – сказал Малкольм.
Он вытащил из рюкзака немного галет и прибавил к пиршеству. Нельсон благодарно кивнул. С первого взгляда Малкольм прикинул, что Нельсону лет, быть может, двадцать – вряд ли больше. Теперь, сидючи с ним у огня и жуя, он понял, что тот гораздо моложе – ну, разве что годика на два старше самого Малкольма, да и то не факт.
– Нельсон Аррьяга, – сообщил Нельсон.
– Малкольм, – отозвался Малкольм.
– Без фамилии?
Тот быстро выхватил случайную из заученного списка:
– Маккормак.
– Шотландец?
– Просто канадец, – пожал плечами Малкольм.
Нельсон в ответ расхохотался.
– Мои дед с бабкой явились сюда из Гватемалы. Я тебе точно скажу, нас никто «просто канадцами» не зовет.
Малкольм улыбнулся в ответ, хотя, честно говоря, и не понял, в чем соль.
Прикончив скудную трапезу, Нельсон вытащил самокрутку. Малкольму предлагать не стал, да тот бы все равно не взял. Честно говоря, Малкольм не очень понимал, что ему делать теперь. Огонь грел, еда оказалась сытной… но начал падать снег: маленькие кругляшки полого планировали им чуть ли не в рот. Надо бы выбираться обратно, на дорогу… только прямо сейчас встать и куда-то пойти очень уж тяжело.
– Так куда ты шел?
Малкольм остолбенело уставился на Нельсона: уж не читает ли он, часом, мысли?
– На юг, – ответил уклончиво.
– К границе, значит, – это был не вопрос – скорее, констатация очевидного. – Перейти собираешься?
Малкольм по щелчку выкопал из памяти одну из заранее заготовленных историй.
– Я иду на ферму к тете и дяде, – сообщил он. – Работать буду.
– Это в январе-то? – Нельсон поднял бровь.
– На ферме всегда есть что делать.
– Да уж, что правда, то правда. – Нельсон сосредоточился на сигарете. – Я тоже в ту сторону. Могу подбросить.
– Подбросить? – нахмурился Малкольм.
– Да, «Малкольм Маккормак». – Имя прозвучало так, что стало ясно: в него никто не поверил. – Я на грузовике.
Нельсон
Ну, очень соблазнительный шанс. Попутки считались аварийным вариантом, но шел уже третий день, и Малкольм сильно опаздывал. Впереди у него было всего две недели. А вдруг из-за снега он еще пробуксует? Вдруг у тех, кто его подстрелил, есть друзья и они сейчас его ищут? Что, если…
– Ты Верящий? – Нельсон кивнул на вылезшее из рукава Малкольмово запястье.
Тот спешно подтянул рукав вниз, пряча татуировки.
– Да все в порядке, – успокоил его Нельсон. – Все говорят, вы люди чокнутые, но у меня предрассудков нет. – Он выпустил носом две струи дыма. – Пока все целы и невредимы, чем люди заняты – это их личное дело. Понял меня?
Он посмотрел собеседнику прямо в глаза.
– Может, и понял, – кивнул Малкольм, который не понял ничего.
Нельсон отправил окурок в костер, встал и потянулся.
– Тебя что, выгнали? – полюбопытствовал он, глядя в сторону. – Родители?
– Родителей я никогда не знал, – сказал Малкольм. – Верящие взяли меня к себе сиротой.
– Ну, где-то же они должны быть. Канада не разрешает церквям усыновлять тех, у кого есть родственники. – Нельсон снова сел, на сей раз поближе к нему; Малкольм не возражал, так было заметно теплее. – Типа как защита от рабства, я смекаю.
Малкольм подумал о Митере Тее.
– Одна женщина взяла меня к себе.
– Значит, она и есть твой родитель. Даже если твои кровные уже мертвы, у тебя все равно есть мама.
– Да.
Нельсон замолчал. Только через несколько секунд до Малкольма дошло, что ему полагается спросить дальше.
– А тебя что, выгнали?
Нельсон кивнул:
– Моя собственная мать, ага. Которая сама меня родила.
– Почему?
Нельсон не ответил, но снова посмотрел ему в глаза.
Темнокожий парень, но оттенка светлого и пригож собой. Понятно, что темнее Малкольма… черная прядь выбивается из-под вязаной шапки. Малкольму вдруг безотчетно захотелось заправить ее обратно, под шапку – даже рука уже взлетела, да только замерла на полдороге – в основном потому, что Нельсон не шелохнулся.
Мгновенно, вспышкой Малкольм все понял. Ему про такое говорили – что да, это может случиться с молодым человеком, путешествующим в одиночку. И инструкции на этот счет тоже выдали.
К собственному удивлению, Малкольм задумался, нельзя ли отложить выполнение инструкций… – ну, хотя бы на минуту-другую.
– Снегопад усиливается.
– Я вижу, агент Вулф.
– Он будет искать убежища.
– В последних трех местах он убежища не искал.
– Я хочу сказать, что погода может загнать его в одно из двух следующих.