Шрифт:
Армейская группировка, за два месяца, прошедших с начала войны, потеряв в почти непрерывных схватках большую часть техники и чуть ли не половину личного состава, отступала. Подчёркнуто торопясь, капитан Астахов, сойдя с забитого людьми и машинами шоссе на поросшую хилой травкой обочину, скорым шагом шёл вдоль почему-то остановившейся дивизионной колонны. Пару минут назад его разыскал запыхавшийся посыльный и единым духом выпалил:
– Товарищ капитан, вас командир дивизии требует…
Капитан Астахов понимал, как он выглядит после утомительного марша, и позволил
Комдив ждал Астахова возле своей «эмки». Выслушав сделанный по всей форме доклад, он одобрительно посмотрел на Астахова и приказал:
– Вам, капитан, надлежит организовать здесь, на дороге, КПП. – Полковник перехватил вопросительный взгляд Астахова и уточнил: – Сейчас отход наших частей прикрывает арьергард. Не знаю, сколько времени он продержится, но полагаю, чтобы успеть уйти за Днепр, надо спешить. Я всё же задержал колонну, дожидаясь отставших, но люди идут чуть ли не поодиночке, а их надо собрать, вам ясно?
«Хорошо, что идут», – подумал про себя Астахов и вытянулся.
– Слушаюсь, товарищ полковник. Будет сделано!
– Не сомневаюсь, – кивнул комдив и указал на недальнюю рощу. – Собирайте всех там. Мы продолжаем движение, а вы потом догоняйте. Шоссе на подходе к переправе наверняка будет забито, так что советую вам идти полевыми дорогами.
Говоря так, комдив явно опасался либо авиационного налёта, либо того, что, сбив оставленный позади заслон, немецкие танки пойдут по шоссе. Однако свою догадку Астахов высказывать вслух не стал, а вместо этого напомнил:
– Товарищ полковник, мне же люди нужны.
– Ах да-да, конечно… – Видимо, вымотавшийся вконец комдив запамятовал, что капитан – штабник, и сейчас, махнув рукой в сторону съехавшего с дороги БА-10, сказал: – Оставляю вам броневик. Шофёр говорит там что-то не так, но обещает всё исправить. Ещё я немедленно распоряжусь выделить в ваше распоряжение комендантский взвод. Считаю, этого хватит.
– Так точно! – Астахов взял под козырёк.
– Действуйте… – ответно козырнул полковник и сел в машину, а Астахов, проводив «эмку» взглядом, направился к броневику.
Водитель БА-10, ковырявшийся в моторном отсеке, крыл всё и вся матом, а торчавшие рядом члены экипажа теми же словами выражали сочувствие. Когда подошёл Астахов, водитель, прекратив ругань, выпрямился, однако капитан, увидев, что боец весь перепачкан маслом, только махнул рукой и поинтересовался:
– Что с машиной?
– Да, товарищ капитан, какой-то гад соли в бензобак сыпанул.
– Ближе к дороге подъехать сможешь? – деловито спросил Астахов.
– Ясное дело, вот только временный бачок приспособлю, – и водитель показал бутылку с бензином, в горлышко которой был вставлен резиновый шланг.
Астахов стал ждать, пока боец заведёт двигатель, но тут
– Вы капитан Астахов? – А уже потом, увидев утвердительный кивок, доложил: – Товарищ капитан, комендантский взвод прибыл в ваше распоряжение!
В подошедшем следом строю было лишь восемнадцать человек, и Астахов, отметив, что взводом командует всего-то сержант, вздохнул. После тяжёлых боёв, предшествовавших отходу дивизии, ждать чего-то другого не стоило. Подумав самую малость, Астахов указал на рощу:
– Товарищ сержант, пять бойцов отправьте туда. Там сборный пункт. Вы с остальными на шоссе. Если подойдут отставшие подразделения нашей дивизии, направляйте их в рощу. Одиночек и проходящие машины тоже туда. Я сейчас подгоню броневик к дороге, и тогда мы с вами решим, как быть дальше. Задача ясна?
– Так точно! – сержант вытянулся, и буквально через минуту отделение из пяти бойцов уже спешило к роще, а сам комвзвода, объяснив оставшимся с ним людям задачу, принялся организовывать КПП.
Капитан думал, что ремонт броневика затянется, но водитель слишком долго возился, и Астахов уже хотел идти помогать сержанту, как вдруг двигатель пару раз фыркнув, заработал, после чего обрадованный боец сообщил:
– Готово!
Астахов показал, куда ехать, экипаж занял свои места и БА-10, урча мотором, выкатился к самой обочине, тотчас наведя пушку на дорогу. С появлением броневика дела на КПП пошли лучше. Если до этого бойцам комендантского взвода приходилось кричать, размахивать руками и даже стрелять в воздух, то теперь, под наведённым дулом, грузовики тут же притормаживали, а бойцы-одиночки останавливались сами, не дожидаясь грозного окрика.
Всех, кто шёл мимо сержант строго спрашивал:
– Какая часть? – И тех, кто был из Астаховской дивизии, отправлял в рощу.
Правда, время от времени некоторые упрямцы пробовали уверять, что дойдут сами, но тогда сержант запросто рявкал:
– Пшёл, тебе говорят! – и для убедительности поводил стволом ППД.
Какое-то время Астахов, не вмешиваясь, наблюдал слаженную работу команды, но потом обратил внимание, что к КПП медленно, опираясь на палку идёт какой-то командир, левая нога которого была кое-как замотана тряпками. Подойдя ближе, он остановился, достал из кармана платок, вытер обильно стекавший из-под фуражки пот и облегчённо вздохнул:
– Ну, слава богу, догнал…
– Товарищ комполка, как же так?.. Вы и вдруг в одиночку, пешком?.. – кинулся к нему сержант.
Астахов тоже знал этого командира полка их дивизии и, в свою очередь удивившись, что с ним никого нет, спросил:
– Товарищ майор, что случилось?
– Бомбёжка… Из машины выскочил, а очнулся на обочине. Ногу замотал и вот, как-то добрёл…
– Но как же так? – возмутился Астахов. – Вы ж в машине не один ехали… Где другие?.. Почему не помогли?
– Некому было помогать, капитан… – ответил комполка и так посмотрел на Астахова, что тому сразу всё стало ясно.