Город Бездны
Шрифт:
– Тогда будет вспышка на полнеба!
Капитан усмехнулся и сочно плямкнул губами, словно давая себе сигнал задремать.
Остаток пути прошел без происшествий, но мозг Небесного лихорадочно перерабатывал новую информацию. Он мысленно повторял слова Норкинко, и каждое из них звучало как небрежная пощечина.
Это ему наказание за высокомерие, за недоверие к приятелю. Шестой корабль существует. Проклятый шестой корабль действительно существует…
И это предвещает большие перемены.
Глава 18
Меня снова отвезли в Мульчу. Я очнулся в фуникулере,
Может, оно и к лучшему. Но мне почему-то не верилось.
– Ну как самочувствие? Похоже, я неплохо поработал.
Он сидел напротив меня с пистолетом в руке. Я вспомнил, как этот человек приставил к моей голове медицинский зонд, и непроизвольно потянулся, чтобы ощупать это место. Над правым ухом обнаружился выбритый участок кожи, покрытый корочкой засохшей крови. И я не мог избавиться от ощущения, будто там засело нечто твердое.
Боль была адская.
– По-моему, вам не мешает потренироваться.
– Да, вынужден признать. Но в вас есть что-то странное. Почему из ладони идет кровь? Какие-то медицинские противопоказания, о которых мне следует знать?
– Зачем? Разве от этого что-нибудь изменится?
Мой ответ заставил его задуматься.
– Мм… пожалуй, нет. Вы в состоянии бегать, значит достаточно здоровы.
– Здоров для чего? – Я снова ощупал кровяную корочку. – Что вы загнали мне под кожу?
– Сейчас попробую объяснить.
Я не слишком рассчитывал на откровенность, но понемногу сообразил, почему он решил довести до моего сведения некоторые моменты. Это было продиктовано не столько заботой о моем благополучии, сколько желанием добиться от меня определенного образа действий. Мне уже доводилось попадать в подобные заварушки. Охота становится более занимательной, когда жертва знает расклад.
– По сути своей это охота, – начал он с изысканной вежливостью. – Мы называем ее «Игрой». Разумеется, она носит неофициальный характер. Даже на территории Полога есть законы, которые приходится уважать. Об охоте знают, о ней говорят, но всегда с должной осмотрительностью.
– Кто? – спросил я, чтобы поддержать разговор.
– Бессмертные, послесмертные – называйте их как угодно. Понятно, что играют не все, некоторые вообще не хотят принимать участие. Но имена игроков на слуху – эти люди образуют что-то вроде сети, и она обеспечивает само существование «Игры».
– И давно эта «Игра» продолжается?
– Последние семь лет. Пожалуй, ее можно считать варварством, но она возникла как противовес аристократической изнеженности, господствовавшей на Йеллоустоне перед эпидемией.
– Варварством?
– Конечно. Именно за это мы ее любим. В ней нет ничего сложного, никаких тонкостей – ни методологических, ни психологических. Да ей и необходимо быть достаточно простой, чтобы можно было в самые сжатые
– Расскажите поподробнее об этих правилах, Уэверли.
– Они вас никоим образом не касаются, Мирабель. Все, что вы должны делать, – это бежать.
– А потом?
– Умереть. И умереть достойно. – Он говорил мягко, снисходительно – ни дать ни взять добрый дядюшка. – Это все, что нам от вас нужно.
– И для чего же вам это нужно?
– Мирабель, лишить человека жизни – ни с чем не сравнимое удовольствие. Причем в исполнении бессмертного это деяние приобретает абсолютно иной смысл, выходит на новый уровень совершенства. – Он умолк, словно ненадолго погрузился в свои мысли. – Мы не способны постичь истинную природу смерти даже в эти безумные времена. Но когда убиваем человека – особенно обычного человека, у которого еще не притупилось чувство страха за свою жизнь, – мы отчасти приобщаемся к ее потаенному смыслу.
– Значит, люди, на которых вы охотитесь, – смертные?
– Как правило. Обычно мы выбираем жителей Мульчи – тех, кто побогаче. Разумеется, мы готовы потратиться, чтобы обеспечить хорошую охоту, поэтому не прочь вначале покормить их.
И он рассказал, что «Игру» финансирует засекреченная сеть подписчиков. В основном это обитатели Полога, но, по слухам, их ряды пополняют охотники за удовольствиями, которые прибывают из анклавов, где проповедуется свобода воли, – такие еще сохранились на Ржавом Поясе – либо из других поселений Йеллоустона, например из Лореанвиля. Подписчик знаком лишь с ограниченным числом других, причем все подлинные сведения прячет сложнейшая система псевдонимов и более изощренных уловок. В итоге никому не грозит разоблачение со стороны властей Полога, которые еще сохранили остаток влияния, несмотря на всеобщий упадок нравов. Охота организуется спонтанно, и каждый раз о ней оповещаются лишь небольшие группы подписчиков, что собираются в заброшенных районах Полога. В тот же вечер – или накануне, но не раньше – жертву вывозят из Мульчи и готовят к охоте.
Имплантаты были одним из последних нововведений.
Они позволяли следить за охотой большему числу подписчиков, на порядок увеличивая потенциальную прибыль. Зрители помогают «освещать процесс». Они спускаются в Мульчу – хотя это рискованно, – чтобы вернуться с видеозаписями и прославиться благодаря наиболее эффектным кадрам. Правила «Игры» просты, но соблюдаются строже, чем постановления городских законодательных органов. Эти правила определяют выбор территории охоты, следящих устройств и оружия – в общем, всех составляющих «честной игры».
– Есть одна проблема, – сказал я. – В отличие от жителей Мульчи я плохо знаю Город. Так что вряд ли оправдаю ваши затраты.
– Мы как-нибудь справимся. Вы получите достаточную фору, чтобы оторваться от охотников. Но скажу честно: есть обстоятельство, которое дает нам преимущество, – вы нездешний. Местный знал бы тут все укрытия, все короткие пути.
– Как это непорядочно с вашей стороны. Уэверли, я хочу вам кое-что пообещать.
– Да?
– Я намерен вернуться и прикончить вас.