Город Бездны

Рейнольдс Аластер

– Я тот, за кого вы меня принимаете. – Ничего лучшего тогда мне в голову не пришло.

Как ни странно, я не мог поручиться, что сказанное мною – правда.

И вдруг произошло нечто странное: течение моих мыслей прервалось резко, внезапно. Нет, я не потерял сознание. Я по-прежнему понимал, что сижу в фуникулере Зебры, понимал, что вокруг ночь, что мы движемся по Городу Бездны, что эта женщина спасла меня от Сибиллины и отряда охотников. Я по-прежнему ощущал боль в ноге, хотя она уже не была мучительной, а превратилась в ритмичные пульсирующие толчки.

Передо мной разворачивался очередной

эпизод жизни Небесного Хаусманна.

До сих пор это происходило лишь в бессознательном состоянии. Видения напоминали сон, только отличались большей последовательностью. Однако на этот раз полностью оформленная картина буквально ворвалась в мой мозг. Я был обескуражен, если не шокирован. Это напоминало электромагнитный импульс, который превратил в хаос стройную череду операций компьютерной системы.

К счастью, это продолжалось недолго. Небесный все еще летел со Стариком Бальказаром (Господи, я уже помню имена всех второстепенных персонажей этой истории!) на совещание, которое должно было проходить на борту другого корабля, «Палестины».

На чем мы остановились? Ах да: Бальказар поведал Небесному о том, что шестой корабль, корабль-призрак, действительно существует.

Помнится, Норкинко называл его «Калеуче».

* * *

Пока Небесный размышлял над полученной информацией, взвешивая факты, шаттл прибыл к цели. «Палестина» казалась огромной и практически не отличалась от «Сантьяго» – все корабли Флотилии были построены по одному проекту, – однако ее вращающийся корпус был почти однотонным. Она находилась гораздо дальше от «Исламабада», когда тот взорвался. Закон обратных квадратов справедлив и для распространения радиоактивного излучения, поэтому смертоносный ураган, заклеймивший тенью матери Небесного оболочку «Сантьяго», достиг «Палестины» теплым ветерком. Разумеется, это была не единственная проблема. Случались эпидемии, психозы и бунты, а «спящих» на «Палестине» умерло не меньше, чем на «Сантьяго». Небесный представил себе этот груз мертвецов, отягощающий корабль, – гроздья замороженных трупов, висящие вдоль его «хребта», словно гнилые плоды.

– Дипломатический рейс ТГ-пять, передайте управление причальной сети «Палестины», – произнес резкий голос.

Небесный повиновался. Шаттл сильно вздрогнул, когда мощный звездолет взял в свои руки электронику шаттла и, не слишком заботясь о том, что внутри находятся люди, направил его к назначенному причалу. Перед лобовым стеклом шаттла возник подлетный коридор с оранжевым неоновым обрамлением. Панорама звездного неба за кормой беспорядочно закружилась – они подстраивались к режиму вращения «Палестины», одновременно скользя к открытому шлюзу. Навстречу выплыли люди в непривычной экипировке и не слишком миролюбиво взяли гостей на прицел. Похоже, здесь были своеобразные представления о дипломатическом этикете.

Когда шаттл встал на платформу, Небесный повернулся к Бальказару:

– Сэр, мы почти на месте.

– Что? Черт возьми, Тит… да ведь я спал!

Небесному не давал покоя один вопрос: как на самом деле относился к этому старику его отец? И не возникало ли у Тита – хотя бы изредка – желания убить капитана?

Пожалуй, эта задача не относится к разряду невыполнимых…

Глава 19

– Таннер?

Очнитесь! Не хватало только, чтобы вы отключились.

Мы приближались к какому-то строению – если это можно было назвать строением. Скорее это было сказочное дерево с могучими узловатыми ветвями, беспорядочной россыпью дуплообразных окон и посадочными площадками фуникулеров. Паутина кабелей исчезала в недрах этой фантастической кроны. Зебра бесстрашно направила туда машину – так, словно выполняла этот маневр в тысячный раз. Я посмотрел сквозь умопомрачительное хитросплетение ветвей и далеко внизу разглядел тускло мигающие огни очагов Мульчи.

Жилище Зебры находилось в Пологе, почти в центре Города, на краю Бездны, у самой границы внутреннего купола, которая огибала гигантскую извергающую пар дыру в коре Йеллоустона. С посадочной площадки был виден хрупкий Стебель, словно осыпанный драгоценными камнями. Он тянулся горизонтально, глубоко под нами, образуя километровую дугу параллельно краю Бездны. Я заглянул в пропасть, но не заметил ни светящихся планеров, ни прыгунов в туман, совершающих свои смертельные полеты.

– Вы живете здесь одна? – осведомился я, придавая голосу оттенок вежливого любопытства, когда Зебра провела меня в свои апартаменты.

– Сейчас – да.

Она ответила быстро, почти машинально. Однако потом добавила, что прежде с ней жила ее сестра Маура.

– Маура уехала?

– Мауру убили. – Зебра выдержала паузу, достаточную, чтобы слова произвели должный эффект. – Она слишком близко сошлась с дурными людьми.

– Мне очень жаль, – проговорил я в замешательстве. – Это были охотники вроде Сибиллины?

– Не совсем так. Она проявила интерес к запретной теме и задала не те вопросы не тем людям. Это не имело прямого отношения к «Игре».

– А к чему имело?

– Вас это так интересует?

– Не могу назвать себя праведником, Зебра, но мне не нравится, когда кто-то гибнет из-за простого любопытства.

– В таком случае будьте осторожны. И старайтесь не задавать не те вопросы не тем людям.

– Например?

Она вздохнула. Ей явно не нравилось, что наш разговор принял такое направление.

– Ну, скажем, насчет одного вещества…

– «Топлива грез»?

– А, так оно вам знакомо?

– Я видел, как им пользуются, но этим мое знакомство и ограничилось. Сибиллина применяла его в моем присутствии, но я не замечал, чтобы ее поведение как-то менялось. А что это «топливо» собой представляет?

– Сложный вопрос, Таннер. Маура успела сложить лишь несколько частей картинки, прежде чем с ней расправились.

– Значит, это наверняка наркотик.

– Это нечто большее, чем наркотик. Послушайте, не можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом? Мне было нелегко свыкнуться с ее смертью, так что не будем бередить старые раны.

Я кивнул, решив оставить на время эту тему.

– Вы были близкими друзьями?

– Да, – ответила она так, будто я обнаружил глубочайшую тайну их отношений. – И Мауре тут нравилось. Она говорила, что во всем Городе нет такого обзора, как отсюда, не считая Стебля. Но когда она жила здесь, мы не могли себе позволить посещение этого ресторана.