Город греха
Шрифт:
Клэр прижала журнал к груди:
— Я ваших угроз не боюсь. По неизвестной для меня причине вы хотите за что-то отомстить.
— Прошу отвечать.
— Отвечу так: что делал Рейнольде в те ночи, уже пытался выведать у меня ваш юный помощник шерифа Тед. Когда я узнала, что он полицейский, то подумала: он, наверное, убедил себя, что Рейнольде совершил нечто ужасное. Но в те ночи Рейнольде был здесь на совещаниях. Именно поэтому оставила на виду журнал заседаний — чтобы мальчик не учинил ненужный погром.
Ладно:
— Вы
— Нет.
— А какие, по вашему мнению, пытался найти Дэнни Апшо улики против Рейнольдса?
— Да не знаю я! Какой-то измены, но никак не улики, связанные с убийствами на сексуальной почве!
Хотела ли она, повысив голос, прикрыть этим свою ложь, Мал не понял:
— Почему же вы не показали Апшо настоящий журнал? Был же риск, что он заметит подделку.
— Ну уж этого я никак не могла. Любой полицейский, вероятно, усмотрел бы в нем крамолу.
«Крамолу» — просто умереть можно! Шлюха, готовая лечь под любого, у кого есть что-то в трусах, и такие материи!
— Давайте сменим тему. У Дэнни Апшо было досье по этим убийствам, его у него выкрали. Вы что-нибудь знаете об этом?
— Нет. Я не воровка. И не комедиантка. Охваченная гневом, женщина помолодела сразуна десять лет:
— Не стоит переоценивать себя.
Клэр было замахнулась, но опустила руку:
— Если вы не воспринимаете меня и моих друзей всерьез, зачем пытаться портить нам жизнь?
Мал пропустил эти слова мимо ушей:
— Мне надо поговорить с Лофтисом.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Вопросы задаю я. Когда Лофтис вернется? Клэр рассмеялась:
— О, господин полицейский, все же написано на вашем лице. Вы же понимаете, что все это просто фарс. Вы считаете, что мы ни на что не способны, поэтому не представляем никакой угрозы, и это столь же глупо, как считать нас предателями.
Мал подумал о Дадли Смите. Красная королева могла сожрать Дэнни Апшо с руками и ногами:
— Что произошло между вами и Тедом Кругманом?
— Называйте все своими именами. Вы имеете в виду Дэнни Апшо, ведь так?
— Просто ответьте на мой вопрос.
— Отвечаю. Он был наивным, пытался угодить и пытался корчить из себя завзятого сердцееда. Не стоило направлять к нам такого хлипкого патриота Америки. Слабого и неловкого. Он что — действительно свалился на стойку с ножами?
Мал дал ей пощечину. Клэр отшатнулась и ответила тем же: никаких слез, только смазалась губная помада и на лице стал проступать красный след от удара. Мал отвернулся и вцепился в перила, боясь показать свое волнение.
— На этом можно было бы поставить точку, — сказала Клэр. — Признали бы ошибочность своих действий, сказали бы, что мы слабы и не стоим тех денег и усилий, и остались бы при этом сильным и жестким копом.
Мал почувствовал во рту вкус крови:
— Я этого
— Чего вы хотите? Славы? Вы слишком умны, чтобы слыть патриотом.
Мал вспомнил, как Стефан махал ему на прощанье. Клэр спросила:
— Ради сына?
Мал вздрогнул:
— Что вы сказали?
— Мы не так глупы, как вы думаете, свежеиспеченный капитан. Мы знаем, как нанимать частных детективов, а они знают, как все разузнать и проверить слухи. Знаете, на меня произвел впечатление убитый вами фашист, но я удивлена, что вы не видите параллели между нацизмом и режимом в этой стране.
Мал продолжал стоять отвернувшись. Клэр подошла к нему вплотную:
— Я понимаю ваши чувства, связанные с сыном. Думаю, мы оба понимаем, что все дело именно в этом.
Мал оторвался от перил и посмотрел на нее:
— Это верно, все дело в нем. Но оставим это. Я все равно должен поговорить с Лофтисом. И если он убил тех людей, я его уничтожу.
— Рейнольде никого не убивал.
— Где он?
— Вечером он вернется, и вы сможете с ним поговорить. Я знаю, что вы хотите отсрочки суда по опеке, а у меня в судейской коллегии есть друзья, которые могут это сделать для вас. Но мне надо, чтобы Рейнольдса не тащили на большое жюри.
— Вы требуете невозможного.
— Вы хотите сделать карьеру, но недооцениваете меня. Рейнольде пострадал в 47-м, и вынести такое еще раз ему не по силам. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам с сыном, но не трогайте Рейнольдса.
— А как же вы?
— Я выдержу.
— Исключено.
— Рейнольде никого не убивал.
— Может быть, и так, но он уж слишком часто упоминается в числе подрывных элементов.
— Тогда уничтожьте эти показания и не вызывайте таких свидетелей.
— Вы не понимаете. Его имя проходит через все дело и упоминается черт знает сколько раз.
Клэр взяла Мала за руки:
— Просто пообещайте мне, что его не будут сильно мучить. Скажите мне да, я позвоню кому надо, и завтра вам не придется идти в суд.
Мал представил, как он подправляет дело, переставляет имена, перечерчивает графики, чтобы все указывало на других комми, — и вступит в состязание с Дадли Смитом, противопоставляя свое искусство редактора его памяти:
— Хорошо. Пусть Лофтис будет здесь к 8:00, и скажите ему, что разговор будет очень серьезным.
Клэр отняла свои руки:
— Это не может быть хуже вашего любимого большого жюри.
— Не играйте со мной в благородство, я знаю вам цену.
— А вы не пытайтесь меня обмануть. Со своими связями я вас просто уничтожу.
Сделка с настоящим красным дьяволом. Но купленная им отсрочка даст время пригвоздить убийцу и стать героем. А возможно, и провести Клэр де Хейвен:
— Я не обману.
— Ну что ж, придется вам поверить. Можно задать вам вопрос? Без протокола?
— О чем?