Город греха
Шрифт:
— Не могу в это поверить.
— А я могу. У меня есть один вопрос. В последнее время ты чаще меня общался с Дадли. Он как-то связан с убийствами гомосексуалистов?
Мал покачал головой:
— Нет. Я все время об этом думаю, но никакой связи нащупать не могу. Дадли сам хотел, чтобы Апшо вошел в нашу команду, и его совершенно не интересовало серийное убийство педов. А вот когда Дэнни вышел на палку зутера и Оджи Дуарте, он испугался. А что, Хосе Диас был зутером?
— Его одежда была порезана палкой зутера, — сказал Базз. — Я что-то тут припоминаю. У Дадли мог быть мотив
— Мог. Я был с Дадли, когда он ездил к своей племяннице. Она неровно дышала к мексам, а Дадли этих увлечений не разделял.
— Мотив слабоват, босс.
— Дадли просто псих! Вот тебе и мотив! Базз схватил Мала за руку:
— А теперь послушай, что я тебе расскажу. У меня был разговорчик с полоумной мамашей Коулмена Масски. У нее было много детей от разных папаш, она даже не помнит, кто от кого. Коулмен ушел из дома осенью 42-го. Он занимался грабежами, любил джаз, работал в зубопротезной мастерской. Это все по версии Апшо. А теперь такая штука: осень 42-го, большой человек с ирландским акцентом приходит к ней и спрашивает про Коулмена. Я описал ей Дадли, старуха насмерть перепугалась, и больше из нее было слова не вытянуть. Выходит так: Коулмен убегал от большого белого, значит, от Дадли Смита, который укокошил Хосе Диаса, а Коулмен это видел. Предлагаю сейчас прижать Гордина, потом вернуться к старухе и расспросить ее. Пропробуем связать ее с Рейнольдсом Лофтисом.
— Я хочу прищучить Дадли. Базз мотнул головой:
— Тут надо хорошо подумать. Доказательств нет, свидетелей смерти Хартшорна нет, убийство мекса — восьмилетней давности. А Дадли — коп с репутацией. Если ты думаешь, что с такими доказательствами в руках ты его одолеешь, ты такой же псих, как и он.
Мал передразнил игривый разговор ирландца:
— Тогда, сынок, я его убью.
— Хрена с два.
— Я уже убил человека, Микс. И сделаю это еще раз.
Базз понял, что он готов пойти на это — головой в омут:
— Коллега, убить фашиста на войне — это совсем другое дело.
— Ты знал об этом?
— А с чего ж я все время думал, что под пули меня подставил ты, а не Драгна? Если уж такой обходительный парень, как ты, идет на убийство, то и второй раз человека загасить за ним не заржавеет.
Мал рассмеялся:
— А ты хоть раз убивал?
— Воспользуюсь Пятой поправкой конституции, босс. Ну, идем, что ли, забирать этого сутенера?
Мал кивнул:
— Номер 7941 — это одно из бунгало.
— Сегодня ты будешь играть в плохого парня. У тебя это хорошо получается.
— Вперед, приятель.
Базз пошел впереди. Они прошли через вестибюль во двор. Было темно, а высокая живая изгородь совсем закрывала бунгало. Базз высматривает таблички с номерами, подвешенные на железных кронштейнах, увидел 7939:
— Следующее бунгало.
Послышались выстрелы. Один, другой, третий, четвертый — совсем рядом по нечетной стороне. Базз вытащил свой револьвер, Мал — свой и взвел курок. Они подбежали к номеру 7941 и, вжавшись в стену по обе стороны от двери, замерли, прислушиваясь. Базз услышал за дверью удаляющиеся шаги, глянул на Мала, поочередно разогнул пальцы — раз, два, три — круто повернулся и ударом ноги распахнул
Две пули влетели в притолоку над его головой, из темной задней комнаты сверкнуло дуло пистолета. Базз бросился на пол, Мал — на него и дважды выстрелил наугад. База увидел распростертого на полу человека, его желтый шелковый халат от пояса до воротника был в крови. Вокруг тела валялись пачки денег в банковской обертке.
Мал вскочил на ноги и бросился за стрелявшим. Базз услышал глухие удары, звон выбитого стекла, потом наступила тишина. Он поднялся и осмотрел тело убитого: человек был одет изысканно, аккуратно подстриженная бородка, ухоженные ногти с маникюром. Труп сильно изуродован. Обертка купюр принадлежала федеральному банку в Беверли-Хиллз. Денег было не меньше трех тысяч, все в пачках по пятьсот долларов. Только протяни руку… Базз сдержался. Вернулся Мал, тяжело дыша:
— Там ждала машина. Новая модель, белый седан. Базз зацепил ногой пачку зеленых, она упала на рукав халата мертвеца, на котором были вышиты инициалы «Ф. Г.».
— Из банка Беверли-Хиллз. Там Лофтис снимал деньги?
— Там.
Издали донесся вой полицейских сирен. Пропали денежки, подумал Базз:
— Лофтис, Клэр, убийца — какие напрашиваются выводы?
— Сматываемся отсюда. Пока люди шерифа не стали нас спрашивать, какого черта мы…
— По машинам, — сказал Базз и выскочил из дома.
Мал подъехал первым.
Базз заметил его напротив дома де Хейвен. Развернулся, выключил двигатель. Мал наклонился к окну:
— Что так долго?
— Ехал медленно.
— Кто-нибудь видел тебя?
— Нет. А тебя?
— Вроде никто. Базз, нас там не было.
— Ты, босс, с каждым днем все лучше играешь в эти игры. Что тут происходит?
— Две машины, моторы не разогреты. Двое: Хейвен и Лофтис — играют в карты. Они чистые. Не думаешь, что это был наш убийца?
— Нет. Наш почитатель этих, как их там, крыс — психопат. А психопаты и одновременно почитатели крыс с пушкой не ходят. Я грешу на Майнира. Они с Лофтисом идут в паре, а из досье большого жюри я вычитал, что Лофтис любит покупать мальчиков.
— Может, ты и прав. Тогда едем к старухе Масски?
— Саут-Бодри, 236, босс.
— Поехали.
Здесь первым оказался Базз. Он позвонил и оказался нос к носу с Делорес, одетой в длинный белый балахон. Она спросила: ; — Хотите сделать подношение сестре Эйме?
— Мой казначей будет через несколько минут, — ответил Базз и вынул фото Дадли Смита. — Мэм, не этот тип спрашивал о Коулмене?
Делорес глянула на фото и перекрестилась:
— Изыди, сатана. Это — он.
Снова везение! Еще очко Дэнни Апшо:
— Мэм, Рейнольде Лофтис, знаете такого?
— Нет, что-то не припоминаю.
— А кого-нибудь с фамилией Лофтис?
— Нет.
— А все-таки, когда родился Коулмен, вы часом не путались с мужчиной по фамилии Лофтис?
Старушенция фыркнула:
— Если словом «путались» вы называете вынашивание детей для сестры Эйме, то я говорю «нет».
— Мэм, вы мне говорили, что Коулмен отправился в 42-м искать своего папашу. Если вы не знаете, кто был его папашей, откуда ему знать, как он выглядит?