Город греха

Эллрой Джеймс

— Мицва, значит? — сказал Микки. — Ах ты, говножрал гойский! Где Одри и Люси?

— Возле моей машины.

— Что положил тебе Солли?

— Штуку.

Микки сунул руку в карман брюк и вытащил пухлую пачку сотенных. Отсчитал десять купюр, разложил их в ряд на столе и сказал:

— Только такую мицву ты и понимаешь, олух. Но ты избавил меня от неприятностей, а долг платежом красен. Вот, оденься как надо.

Базз сгреб деньги и поднялся:

— Спасибо, Микки.

— Пошел ты. Что общего между женской ногой и Эмпайр-стейт-билдинг?

— Не знаю. Что? Микки осклабился:

— Чем

выше, тем больше дух захватывает.

— Ну ты остряк, Микки.

— А чего ты тогда не смеешься? Пришли мне девчонок. Быстро!

Базз подошел к бару, где Джонни Стомпанато приканчивал очередной стакан. Обернувшись, увидел, что Микки обменивается рукопожатиями с Томом Бренеманом и метрдотелем. Отсюда Базза видно не было. Джонни Стомп повернулся к нему, Базз сунул ему в руку пять из полученных от Микки купюр:

— За Сифакиса. Он продал тебя, но трогать его не надо. Про бабки я Микки не рассказал. Ты мой должник.

Джонни улыбнулся и спрятал деньги в карман:

— Спасибо, приятель.

— Я тебе не приятель, макаронник хренов, — ответил Базз и пошел к выходу, засовывая на ходу остальные деньги в карман рубашки и слюнявя галстук, чтобы оттереть брызги томатного сока на своем лучшем шерстяном костюме от Овиатта. На тротуаре стояла Одри и наблюдала за ним:

— Хорошенькая у тебя жизнь, Микс, — заметила она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Он понимал, что все это ему снится и сейчас не 41-й год, а 1950-й. Частью раздвоенного сознания он пытается задержаться на деталях происходящего, что бежит своим ходом, а другой его частью не хочет этот самотек прерывать.

…Он мчится на юг по дороге 101 за рулем мощного седана «Ла Саль». Завывание сирен дорожного патруля становится все ближе и ближе. Вокруг него — лесистая местность округа Керн. Впереди от шоссе бегут в стороны несколько грунтовых дорог. Он выбирает дальнюю и резко берет влево, рассчитывая, что патрульные машины свернут раньше или проскочат мимо. Дорога идет мимо домов фермеров, хижин сборщиков фруктов и утыкается в глухой каньон. А сирены звучат справа и слева, сзади и впереди. Понимая, что любой путь ведет в ловушку, он сбрасывает скорость, сворачивает на пашню и начинает отрываться. Машину бросает в крутые виражи. Впереди огни. Должно быть, ферма. Перед глазами вырастает ограда. Он объезжает ее на второй передаче, и перед ним открывается ярко освещенное окно.

Молодая блондинка стоит прижавшись к двери. На нее, размахивая топорами, наседают двое мужчин.

Миг — и рука отскакивает от тела. С широко раскрытых губ, крашенных оранжевой помадой, срывается немой крик…

А сон принял другой поворот.

Теперь он в Бейкерсфилде: сбагривает машину, получает деньги. Снова Сан-Берду, урок биологии в колледже, ночные кошмары: немой крик и отрубленная рука. Перл-Харбор. Негоден к прохождению военной службы из-за поврежденной барабанной перепонки. Сколько бы он ни корпел над учебниками, сколько бы ни заколачивал на продаже угнанных машин, ничто не может избавить его от жутких видений. Проходят месяцы, и он возвращается туда, чтобы узнать: что и почему тогда произошло?

Через некоторое время он приходит к заключению

о существовании любовного треугольника. Пропавшую местную девушку зовут Кэти Хадженс. Отвергнутый ею любовник Марти Сидвел (погиб на Филиппинах) допрошен полицейскими и отпущен: ее тело не было найдено. Второй подозреваемый — вероятнее всего, Бадди Джастроу, условно-досрочно освобожденный из Фолсомской тюрьмы. Известно, что он любил мучить собак и кошек. Исчез, последний раз его видели два дня спустя после того, как он рвал через капустное поле. Затем сон распадается на страницы машинописного текста криминологических описаний пулевых ранений… В 44-м поступление в полицию управления шерифа, чтобы узнать, ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО. Сначала служба в тюремной охране, потом — патрульным. Сослуживцы ругают его за упрямое стремление раскрыть дело Харлана Джастроу по прозвищу Бадди.

Стало тихо. Дэнни проснулся, думая, что преследующие его полицейские выключили сирену. Но, разглядев лепнину на потолке спальни, понял, что это звонил телефон.

Он снял трубку:

— Капитан?

— Я, — послышался голос капитана Дитриха. — Как ты узнал?

— Кроме вас мне никто не звонит. Дитрих фыркнул:

— Да разве таким аскетам кто-нибудь звонит?

— Ну, вы вот. Дитрих рассмеялся:

— Везунчик ты у нас. Первая ночь старшим дежурным — и у тебя наводнение, два трупа и убийство. Можно об этом поподробнее?

Дэнни вспомнил страшный труп: следы укусов, пустые глазницы:

— Ничего ужаснее я еще не видел. С Хендерсоном и Деффри не говорили?

— Они сдали краткий рапорт, никаких особых деталей. Худо дело?

— Ничего хуже не могу себе представить. Дитрих вздохнул:

— Дэнни, ты у нас в участке новичок и подобными делами еще не занимался. Видел такое только в учебниках — фотографии.

На потолке спальни возникли рот и рука Кэти Хадженс, теперь — в цвете. Дэнни сдержался:

— Вы правы, капитан. В общем ужасно. Я поехал в морг и… наблюдал, как тело готовят к вскрытию. Это еще ужаснее. Потом я вернулся помочь Деффри и Хендерсону…

— Они мне говорили. Сказали, как ты всеми лихо командовал. Сбавь обороты, не то подумают, что ты дерешь нос.

Дэнни задели слова Дитриха, но он смолчал:

— Есть, капитан. А личность потерпевшего установлена?

— Нет еще, но есть зацепка — машина, на которой его привезли. «Быоик-супер» 47-го года выпуска, брошен неподалеку от стройплощадки. На белых чехлах имеются пятна, похожие на кровь. Сегодня в десять утра сообщили об угоне машины накануне со стоянки у джаз-клуба на Саут-Сентрал. Владелец еще пьяный был, когда заявил об угоне. Отправляйся к нему и допроси.

— Отпечатки сняли?

— Сейчас этим занимаются.

— Лаборатория на место выезжала?

— Нет. Пока только дактилоскопист.

— Дрянь дело. Передвижная лаборатория обязательно нужна, капитан.

— Хорошо. Только чтоб никакой огласки. Не хочу, чтобы это превратилось в очередное дело Черной Орхидеи.

— А помощника мне выделите? Дитрих тяжело вздохнул и замолчал:

— Если дело того потребует. Пока действуй сам. У нас всего четыре сыскаря, Дэнни. Если убитый — шушера, бросать на дело лишнего человека я не стану.