Город греха

Эллрой Джеймс

Мальчик еще поправил свою прическу:

— Мы вместе с Дуэйни ходили на обед. Ну с Дуэйном то есть. А Джорджа я знал мало, здоровались, когда он приезжал за Дуэйном.

— Я так понимаю, что у вас было много общего, верно?

— Да.

— Вы общались с Дуэйном и Джорджем вне работы?

— Нет.

— Но вы разговаривали, учитывая, что у вас было чертовски много общего. Верно говорю?

Парень смотрел в землю и лениво выводил на полу восьмерку:

— Да, сэр.

— Ну так скажи, что они делали вместе

и с кем они это еще делали, потому что раз тут все об этом знали, знаешь и ты. Разве не так?

Мальчик ухватился за стоящий софит и стал спиной к Дэнни:

— Они давно были вместе, но любили компанию других ребят. Джордж был крутой, жил в основном За счет Дуэйна, но иногда работал в службе сопровождения. Больше я ничего не знаю. Можно мне теперь уйти, а?

Дэнни вспомнил свой разговор в отделении Файрстоун: Линденор шантажировал человека, с которым сблизился через службу знакомств педов.

— Нет. Как называлась служба сопровождения?

— Не знаю.

— С кем еще водили дружбу Уилтси и Линденор? Назови имена.

— Я не знаю и не слышал я никаких имен!

— Не ной. А что скажешь о высоком седом человеке средних лет? Линденор и Уилтси упоминали о таком человеке?

— Нет.

— Кто-нибудь из тех, кто здесь работает, подходит под его описание?

— В Лос-Анджелесе миллион таких людей, так что, прошу вас…

Дэнни крепко схватил парня за руку, повернул лицом к себе, посмотрел на него, потом отпустил и сказал:

— Голос на меня не повышать. Просто отвечай. Итак, Линденор, Уилтси, высокий седой человек…

Парень повернулся и потер руку:

— Я ни одного такого не знаю, но Дуэйн любил мужчин постарше и говорил, что ему нравятся седые волосы. Ответил я на ваши вопросы?

Дэнни отвел глаза:

— Дуэйн и Джордж любили джаз?

— Не знаю, о музыке мы никогда не разговаривали.

— Упоминали они когда-нибудь о грабеже и о человеке лет тридцати со следами ожогов на лице?

— Нет.

— Был кто-нибудь из них задвинут на животных?

— Нет, только на других парнях.

— Свободен, — сказал Дэнни и сам пошел из студии. Парень пристально смотрел ему вслед.

На площадке уже никого не было, смеркалось. Он шел к воротам, когда его окликнули:

— Послушайте, офицер. Можно вас на минутку? Дэнни остановился. Лысый человек в тенниске и брюках гольф вышел из будки для охраны и протянул руку:

— Герман Герштейн. Я здесь главный. Юрисдикция города. Дэнни пожал Герштейну руку:

— Апшо. Детектив службы шерифа.

— Я слышал, вы интересуетесь моими сценаристами? Так?

— Меня интересует Дуэйн Линденор. Его убили.

— Плохо дело. Мне не нравится, когда моих людей отправляют в бессрочный отпуск без моего ведома. В чем дело, Апшо? Вы не смеетесь.

— Это не смешно. Герштейн прочистил горло:

— Каждому — свое. Не смешно — не надо, у меня для этого есть

комики. Пока вы не ушли, хочу вам кое-что сказать. Я сотрудничаю с большим жюри, которое расследует коммунистическое влияние в Голливуде, и мне не желательно, чтобы посторонние копы ходили здесь и выспрашивали. Понимаете? Национальная безопасность важнее мертвого сценариста.

В ответ Дэнни съязвил. Из принципа:

— Мертвого сценариста-гомосексуалиста. Герштейн оглядел Дэнни:

— А вот это действительно не смешно, потому что никакого гомика, если известно, что он гомик, я ни под каким видом не допущу в свою студию. Никогда и ни за что. Ясно?

— Яснее ясного.

Герштейн извлек из кармана брюк три длинные сигары и сунул их в карман рубашки Дэнни:

— Развивайте чувство юмора, и вас ждет хорошее будущее. Когда вам нужно будет зайти на студию еще раз, сначала загляните ко мне. Ясно?

Дэнни бросил сигары под ноги, наступил на них и зашагал к выходу.

Теперь нужно было просмотреть местные газеты и сделать очередные телефонные звонки.

Дэнни поехал на угол Голливуд и Вайн, купил там четыре газеты, поставил машину под знаком «Стоянка запрещена» и стал читать. В «Тайме» и «Дейли ньюс» о деле не было ни слова. «Миррор» и «Геральд дейли ньюс» на последних страницах дали короткие заметки, соответственно озаглавленные: «В парке Гриффит найдены изуродованные трупы» и «На рассвете обнаружены безжизненные тела отверженных». Следовало сглаженное описание увечий. Джин Найлз заявлял, что убийства между собой не связаны. Имена жертв не назывались, относительно смерти Мартина Гойнза тоже ничего не говорилось.

Рядом с газетным киоском была будка телефона-автомата. Дэнни позвонил Карен и услышал, что и ожидал: опрос протезистов шел очень медленно, за все время десять отрицательных ответов; звонки в другие отделения управления шерифа и сыскные отделы по поводу грабителей, имевших в прошлом дело с протезированием зубов, ничего не дали. Звонки двум таксидермистам выявили следующий факт: всем чучелам делают зубы из пластмассы; настоящие зубы животных при изготовлении чучел не используются. Дэнни попросил Карен продолжать звонки, наговорил комплиментов, чмокнул в трубку и набрал номер кафе «Лунный свет».

Дженис Модайн сегодня не работала, но Джон Лембек пил в баре. Дэнни был мягок с человеком, которого пощадил и не избил; вор и сутенер в ответ тоже был корректен. Дэнни знал, что тот располагает кое-какой информацией и попросил рассказать о гомо-сутенерах и службе сопровождения. Лембек сказал, что единственная служба сопровождения, какую он знает, — это роскошное и закрытое заведение некоего Феликса Гордина, известного антрепренера с офисом на Стрипе и фешенебельными апартаментами в «Шато Мармон». Сам Гордин не голубой, но поставляет мальчиков для голливудской элиты и богачей из старых семей Лос-Анджелеса.