Город кошмаров
Шрифт:
– Доешь по дороге?
Эмми бормочет приглушённое «да». Она вытирает губы салфеткой, но я успеваю разглядеть крошки на подбородке. Бороду из крошек. Я смеюсь, потому что в Истпорте есть ещё одна легенда – проклятие Бородача-грязнули.
По пути к месту встречи мы с Эмми проходим через два настоящих кладбища и несколько искусственных. Несмотря на зябкий воздух, утреннее солнце пригревает, и настроение поднимается с каждым шагом. Папа всегда говорит: утро вечера мудренее. Я до сих пор этого толком не понимала. Но утро на самом деле чудесное. Ужасы вчерашней ночи рассеялись… испарились. Как вода с пола. Я снова
Слава богу.
– Так. Больше за вчерашний вечер ничего не приключилось?
После этого вопроса утро уже не кажется безмятежным. Мне не хочется разбивать его вдребезги, и я вру:
– Нет. Ничего.
Мне стыдно. Зачем я вру Эмми? Я уже соврала родителям! Но мне сейчас так спокойно. Как никогда. О вчерашнем лучше не заговаривать, иначе всё начнётся по новой.
Она улыбается.
– Хорошо! Потому что даже для меня был явный перебор. Но нам нужно многое выяснить.
Я отмахиваюсь – какие глупости.
– Я просто устала, Эм. Чепуха ведь на самом деле, скажи?
Она скептически щурится.
– Не знаю. Разве? Вчера ты страшно испугалась. И ямки в песке были настоящие.
Как и слово «стоп». И вода на полу в ванной. И… ну всё остальное. Только это было вчера. Вчера ушло. Наступило сегодня, оно будет лучше.
Верно?
Глава 11
У стола регистрации мы оказываемся как раз вовремя. Хотя официально парад начинается не раньше полудня, организаторам нравится, когда участники отмечаются заранее – вдруг кто-то не явится и придётся искать замену.
– Мне нужно в туалет, – шепчет Эмми. – Зарегистрируй нас обеих.
– Хорошо, только возвращайся сюда.
Я иду к столу регистрации. Он покрыт чёрно-белой скатертью, в центре большие фонари из тыквы. Пожилая женщина с паутиной, нарисованной на бледных щеках, спрашивает моё имя, потом вычёркивает его из списка.
– Вы фотограф?
– Да, – подтверждаю я, показывая камеру.
– Отлично. Сегодня будет несколько сюрпризов, не прозевайте!
Она улыбается, и паутина на щеке поднимается. Паучок исчезает в морщинках, картинка похожа на перекошенные рыболовные сети.
Я сообщаю ей имя Эмми, и она вручает мне два комка ярко-оранжевой ткани.
– Ой, что это? – спрашиваю я.
– Ваши юбилейные футболки, дорогая! – щебечет женщина.
На седеющих волосах покачивается шляпка ведьмы.
– По одной для каждой. Такие футболки получат все, кто работает на празднике в этом месяце. Носите на здоровье! Это хорошая реклама.
Она подмигивает.
Для бизнеса, может, и полезно, но не модно. Я разворачиваю футболку и хмуро разглядываю рисунок. Маяк, вдали плывет корабль. «Фрейя» [1] . Капитаном корабля был Лиам, брат Милой Молли. В небе над кораблем сверкает молния, вокруг вздымаются волны. На вершине скалы у маяка видна фигурка. Наверное, Милая Молли. Ну да, она.
1
Фрейя – в германо-скандинавской мифологии богиня красоты, любви, плодородия, а также войны. Предводительница
– Кошмар, да? – говорит сзади тонкий голос.
Я испуганно поворачиваюсь. Джошуа Берген, он же странный соседский мальчишка, наблюдавший за мной вчера. Что он здесь делает?
– Да уж, – отвечаю я, избегая его взгляда.
Страшнее его здесь никого нет, правда ему ни за что об этом не догадаться.
– Жуть.
Упорно не отрывая глаз от земли, я замечаю его кеды. Сделанные на заказ кеды Converse с высоким верхом и рисунком. На чёрном фоне оранжево-красные скалы и горы. И солнце. Рисунок напоминает пустыню.
– Нравится? – пританцовывая, спрашивает он.
Я наконец поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. На лоб наискосок падают непослушные волосы. Синие-пресиние глаза блестят на солнце. Джошуа улыбается краешками губ.
– Круто, – замечаю я, опуская глаза. – Напоминает Сахару или что-то такое.
– Не совсем, – возражает он. – Сахара в Африке. А это Сонора. В Аризоне.
Интересно. Обычно на заказных кедах Converse видишь героев фильмов, цитаты, слова из песен… Пустыню вижу впервые.
– Тебе нравятся пустыни?
Он смеётся.
– Похоже, так. Я раньше жил в Соноре. Пока несколько лет назад не переехал сюда.
Знакомая картина. Кажется, он не очень счастлив после переезда в Истпорт. Видать, тоскует по пустыне Сонора – голос такой грустный. Как я тоскую по Чикаго.
– Что написано внизу? – спрашиваю я, меняя тему.
Если ему хоть вполовину так грустно из-за переезда, как мне, наверное, он не хочет об этом говорить.
Он выворачивает ногу, чтобы я разглядела получше. Внизу, вдоль подошвы, маленькими белыми буквами написано: «Acta, non verba» [2] .
2
Больше дела, меньше слов (лат.).
– Это латынь.
– О-о…
Это всё, что я могу сказать. Про латынь я почти ничего не знаю, но мне кажется, что добавлять надпись к великолепной паре заказных кед странновато.
– Тебя сюда наверняка отправили фотографировать, верно?
Он показывает на мой фотоаппарат.
– Да, вместе с Эмми.
Замечаю у него за плечами рюкзачок, заляпанный разноцветными красками.
– А тебя отправили делать зарисовки?
Фотографии я ещё понимаю. Но рисунки? Как-то странно. Я никогда не видела, как рисует Джошуа, но у меня есть друзья, которые рисуют, и им нужны холст, мольберт и другие материалы… И время. Я оглядываю улицу – жизнь здесь бьёт ключом. Никто не стоит на месте.
Кругом суетятся продавцы и волонтёры: развешивают воздушные шарики, раздают футболки и устанавливают киоски. Совсем неподходящее место для рисования.
Джошуа пожимает плечами.
– Ну да. Я должен «посетить парад, вдохновиться», а потом его нарисовать. Но сейчас меня вдохновляют только ароматы из киоска твоего папы, – смеётся он.
Я оглядываю ряд палаток на другой стороне улицы. Фасад четвёртой, чёрной, украшен пластиковыми гробами и скелетами. Внутри Джанет тщательно помешивает что-то в огромном тёмном котле…